26 апреля отмечается Международный день памяти о чернобыльской катастрофе. К этой дате tula.aif.ru собрал истории и воспоминания ликвидаторов аварии.
Информации никакой
Александр Воеводский в 1986 году был 29-летним лейтенантом-двухгодичником. Служил замполитом роты строительной части в Туле. В июне 1986-го его направили в Чернобыль для ликвидации последствий аварии на АЭС.
Резервисты 35-50 лет, которых тогда называли «партизанами», прибывали со всей страны.
Как потом вспоминал Александр Лаврентьевич в своей, так и не опубликованной за 10 лет книге «Атомные солдаты», информации об аварии не было никакой, только слухи. Например, говорили, что лишь водка может спасти от радиации. Но её в части, где формировался эшелон, не продавали. Тогда «партизаны» раскупили в военторге весь одеколон «Лаванда» и «Красная Москва» объёмом 0,7 литра и пили вместо водки. Это было страшно. Никакие угрозы и наказания не помогали», - писал Воеводский.
Два года он работал над книгой, в которой приведены воспоминания тульских ликвидаторов.
«Много ерунды написано про аварию на ЧАЭС, много непрофессиональных материалов, текстов. Это и заставило взяться за перо», — рассказал он нам. Итак — слово ликвидаторам.
Сколько делать гробов
Тулячке Нине Скляр в 1986 году было 46 лет. Волею судьбы она работала в Припяти фельдшером медвытрезвителя.
«Где-то во втором часу 26 апреля мы услышали гром и увидели вспышку, озарившую небо. Тогда подумали, что это молния, начинается гроза, и очень удивились, что нет дождя. Утром 26 апреля мне нужно было идти на работу на сутки. Начальник вытрезвителя дал указания сегодня пьяных не забирать. Сейчас приедет наш экипаж и надо, чтоб они помылись хорошенько, машину промыли и внутри, и снаружи, и они снова поедут на атомку.
27 апреля часов в 5 утра к нам пришли рабочие плотники и спрашивают, где и сколько делать гробов. Мы были не в курсе, и отправили их в райотдел», — вспоминала спустя годы жуткие подробности Нина Илларионовна.
В 11.00 27 апреля по радио объявили эвакуацию с 14.00 на трое суток — для проведения дезактивации зданий и помещений. Автобусы были поданы к каждому подъезду. Они выстроились в одну колонну и тронулись в путь, как оказалось, навсегда! Колонна была очень длинная, где-то около 1,5 тысяч машин. Ехали очень медленно, чтобы не поднимать пыль.
И только к вечеру начали расселять людей по сёлам. А кому некуда было ехать, уговорили одного водителя (он ехал домой в Киев) довезти их до Киева на железнодорожный вокзал. Дежурный по вокзалу, узнав откуда такая толпа народу, видимо созвонился с кем-то и распорядился припятьчан отвезти на ночь в гостиницу «Украина». А утром уже все начали разъезжаться по родственникам и знакомым, — рассказала Нина Скляр.
В октябре 2021 года она ушла из жизни.
60 метров за 15 секунд
Кавалер ордена Трудового Красного Знамени Вячеслав Амельченков работал на ЧАЭС в составе сводного отряда шахтёров объединения «Тулауголь» в течение двух недель во второй половине мая 1986-го. Тогда ему было 26 лет. Чтобы предотвратить расплавление активной зоны ядерного реактора с последующим проникновением в грунт в течение месяца горняки рыли 136-метровый тоннель под реактором. По словам Вячеслава Михайловича, работали почти без перерывов. Отдыхали, когда летит песок с лопаты в вагонетку. Смена продолжалась три часа. С работы сначала возили к главному корпусу станции на бронетранспортёре, а потом показали пешую дорогу. На ней был участок с высоким уровнем радиации. Только не сказали, какой был уровень, конкретно. Было сказано только, что 50-60 метров надо преодолеть за 15 секунд, а то «конец»! Вот и бегали шахтёры, как спортсмены! Дальше — в баню, и на автобусе в Чернобыль. Отдых, вкусная еда, спецжидкость для изгнания «стронция и радиации» из организма, и спать! Завтра снова на работу в свою смену. Работали круглосуточно! 29 мая у Амельченкова взяли кровь и сказали: «Всё! Пора тебе ехать домой! Отдыхать!»
Одежда просто рвалась
Виктор Болтач, 31-летний шахтёр из Кимовска, приехал следом, в июне. На работу их возили на автобусах, обшитых листовым свинцом. Рабочая одежда состояла из белого костюма, шапочки, респиратора и накопителя «ручки». Респираторы очень мешали работать, и их не носили. Некоторые раздевались по пояс — было очень жарко. На поверхности температура воздуха доходила до 35°С, а в штреке ещё больше. Когда выходили из штрека, одежда была мокрая, пропитанная солью, и когда её снимали, она просто рвалась.
«После душа нам давали другую одежду, и мы ехали домой отдыхать. Смены были расписаны, и после отдыха мы снова ехали на работу. И никто не ныл, что тяжело. Понимали — надо сделать! Приезжали в Чернобыль усталые, с огромным желанием поесть и спать. И так все одиннадцать дней», — вспоминал потом Виктор Калистратович.
Два года назад его не стало.
Котёнок по кличке Рентген
Кавалер ордена Мужества Сергей Алдохин как резервист был призван в мае. Выполнял задачи в Чернобыле в составе Кинешемской бригады войск РХБЗ. Участвовал в дезактивации близлежащих населённых (нет) пунктов.
«Смотреть на эти брошенные деревни было очень больно. Открытые двери, на верёвках висит несобранное бельё. У домов ходили брошенные куры, в сараях и прямо на земле кладки яиц. Их никто не брал: знали, что они радиоактивные. Когда окапывали дома, куры за червяками бросались под лопаты. В некоторых домах уезжающие хозяева высыпали мешок зерна на землю для кур. Кошки и собаки подходили к нам, ласкались — мы их кормили. Маленький котёнок подошёл ко мне, потёрся о сапог и больше не отходил от меня. Куда я, туда и он. Конечно, я его взял с собой в палатку. Назвали Рентген. Проверил котика на наличие радиации — отсутствовала! Так и жил он у меня всё время моего пребывания в Чернобыле. Когда уезжал в Тулу, взял его с собой!» — поделился много лет спустя Сергей Сергеевич.
Документы уничтожены
Константин Кулаков, отметив в июне 1986-го своё 30-летие, в сентябре убыл в Чернобыль как призванный из запаса водителем резервист в составе той самой воинской части из Тулы, где замполитом роты служил Александр Воеводский.
«Имея трехлётний опыт работы в Курчатовском институте атомной энергии, я понимал всю опасность предстоящей службы. Несколько десятков брезентовых палаток и 3-4 вагончика были расположены на заливном берегу реки Хочева. Почва под ногами была пропитана влагой, а это значило, что она кроме сырости может впитывать в себя и всякую радиоактивную гадость. Позднее старожилы мне объяснили, что изначально командиры для лагеря выбрали место на песочном пригорке, отделённом от дороги лесополосой, но потом приехал генерал и приказал поставить лагерь рядом с мостом на берегу реки с тем, чтобы правительственная комиссия, проезжая по трассе, могла его видеть. Может быть, поэтому документы в/ч 74161 не хранятся в архиве, а уничтожены в связи с их радиоактивной заражённостью, — предположил Константин Николаевич. — Затем было ещё 94 дня участия в ликвидации катастрофы на ЧАЭС. В памяти стерлись имена многих, но замполита нашей роты Александра Воеводского я буду помнить всю жизнь. Благодар 64e я ему многие здоровыми вернулись домой, выполнив свой долг перед Родиной».
Вместо послесловия
На самом деле, имён и фамилий тульских ликвидаторов даже не сотни, а порядка двух с половиной тысяч! И среди них были такие, с кем советское, а потом и российское государство обошлось несправедливо. Кто-то не мог подтвердить участие в ликвидации аварии из-за утраченных архивов, кому-то занижали полученную дозу облучения, кто-то годами (и даже десятилетиями!) добивался положенных выплат и льгот. И про всех наших героев на газетных полосах написать невозможно. Но в эти дни, предшествующие 40-летию чернобыльской катастрофы, воспоминания некоторых из них мы опубликуем на нашем сайте и других электронных ресурсах.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
