Он бежал от войны в 15 лет. А в 2024-м пошёл на передовую добровольцем, потому что не мог смотреть на всё со стороны. Хуссейн Альхалиль лишился на СВО ноги, почти всех друзей и года своей жизни, ушедшего на реабилитацию. Но обрёл веру в людей и твёрдое знание: жизнь стоит того, чтобы начинать её заново.
Через войну и мечту
Валерия Патефонова: Хуссейн, откуда ты приехал в Россию и почему выбрал именно её?
Хуссейн Альхалиль: Я родился в Сирии. Когда мне было 15 лет, началась война, и я уехал в Саудовскую Аравию. Прожил там около четырёх лет, окончил школу. Потом поступил на подготовительный факультет в Санкт-Петербурге, а уже на первый курс — в Тулу, в Тульский государственный университет. У меня было два варианта: Турция или Россия. Я выбрал Россию, потому что здесь уже жил и учился мой друг, и я сам очень хотел сюда. Много слышал о стране, читал, представлял. В Питере я оказался в сентябре, и это было невероятно красиво. Город прямо как мечта. И люди вокруг были настолько добрыми, помогали с каждым шагом, что я ни разу не почувствовал себя чужим. Чувствовал себя в своей тарелке. Языковой барьер не мешал — всегда находился кто-то, кто подскажет, переведёт, поддержит. Для меня Питер стал почти родным.
— Что можешь сказать про разницу менталитетов?
— Он абсолютно другой, но это не значит «плохой». При этом культура оказалась на удивление близкой и понятной. Мне было интересно изучать новую страну — это давалось легко и радостно. С самого начала я понял, что хочу остаться в России. Я проникся всем: людьми, их отношением ко мне, атмосферой вокруг. Хотел уехать от войны, построить семью, найти работу, жить спокойно. Но, видимо, от своей судьбы не убежишь.
Отчисление, Абхазия, доброволец
— Но планы снова изменились?
— Да, я проучился до третьего курса, и так вышло, что меня отчислили. Пришлось снова уехать за границу. Я не сдавался, пытался восстановиться, но отправка приглашений сирийцам была временно приостановлена, оставалось только ждать. Тогда я уехал в Абхазию и прожил там год. Работал сначала официантом, потом поваром. Друзей у меня там было достаточно, работа нравилась, но жить я там не хотел. Всё внутри тянуло обратно в Россию. Я очень хотел вернуться, но не мог.
— Началась СВО. Я сразу подумал, может это мой шанс. Так я смогу вернуться в Россию, исполнить свой долг и остаться там — неважно, чем это закончится. Но главное было не в этом. Я хотел защитить людей, чтобы они не пережили того, через что прошёл я в Сирии. Чтобы никакие военные действия больше не коснулись мирных. Я решил для себя твёрдо: буду там до конца. Даже когда меня ранили и по документам «списали», я трижды пытался вернуться обратно. Сейчас уже не годен — категория «Д», но попытки были.
Там, за ленточкой
— Что изменилось в тебе после фронта?
— Изменилось всё. Война меняет каждого, и я не исключение. Я полностью пересмотрел свою жизнь. Там я встретил настоящую дружбу: такую, какая бывает только в окопах. Когда у тебя ничего нет, когда ты не знаешь, вернёшься ли сегодня живым с задания. Ты переживаешь не только за себя, а за каждого из ребят. Это дружба, которая не зависит от денег, статуса или времени. Но почти все мои друзья погибли. В живых остались только я и ещё один парень.
— Нет. Никто. Ни родители, ни близкие. Я не хотел, чтобы они меня ждали. По характеру я всегда был закрытым, тогда вообще в буквальном смысле ненавидел людей. Но после боевых действий я изменился до неузнаваемости — стал любить жизнь, общение, людей вокруг. Потому что понял главное: жизнь может оборваться в любую секунду. И если ты всю жизнь был «одиночкой», после смерти о тебе никто даже не вспомнит. А если ты был открытым и добрым, хотя бы несколько человек запомнят тебя таким. И это всё, что останется после меня. Спецоперация научила меня именно этому.
Первый бой
— Что ты испытал после первого задания?
— Говорят, что самое первое задание — самое страшное. Но у меня вышло иначе. Первый раз мы просто забрали погибших и раненых, оружие в руки брать не пришлось. А вот второе я запомнил на всю жизнь. Я оказался прямо в центре боевых действий: бомбёжка, патроны, взрывы. Рядом со мной погиб мой друг. Я долго от этого отходил, чувствовал себя виноватым. Я знал, как оказывать первую помощь. Но его я не спас. И на следующее задание пошёл уже с горячей кровью, чтобы такого больше не повторилось.
— Что было самым тяжёлым психологически?
— Терять своих. Я знал, что такое война и каково это терять близких ещё с Сирии. Но каждый день хоронить пацанов, с которыми утром завтракал, а вчера вечером смеялся — это невыносимо. Это давило. Извините, по-другому здесь не бывает.
— Как ты получил ранение?
— Через пять месяцев. Нашей задачей было ночью пройти через лес один километр до вражеского окопа и проверить обстановку. Нас было 12 человек. Мы подошли, а в окопе — никого. Но, видимо, нас засекли заранее. Вся земля вокруг оказалась заминирована. Командир по неосторожности наступил на мину. Я кинулся к нему, пытался помочь, но бесполезно. А когда отошёл от шока, понял: мы в ловушке. Пока говорил ребятам, что делать, сделал шаг вправо и наступил на мину. Взрыв — и я потерял сознание.
— Что было, когда очнулся?
— По ощущениям прошла минута. Но на самом деле прошло много времени. Рядом никого, только погибший командир. Самое плохое — я потерял рацию и фонарик. Нога болела невыносимо, я даже не смотрел на неё, боялся шокироваться. Идти не мог. Но решил ползти. Снял бронежилет, каску, оставил автомат. Взял только гранату, если попытаются взять в плен, сразу сорву чеку. Я дал себе слово в первый же день: лучше умереть, чем в плен. Нужно было вернуться именно той дорогой, которой шли сюда. Боялся опять нарваться на мину и потерять сознание на полпути. Полз на животе, пока не стало светло. На адреналине боли почти не чувствовал. Где-то в 6-7 утра меня заметили свои. Подняли, дотащили до штаба, сразу отправили в госпиталь и на операцию.
Месяц кошмаров
— Как проходило восстановление?
— Первый месяц в госпитале был самым страшным. Каждую ночь я видел один и тот же сон, как наступаю на мину. Просыпался через минуту, снова засыпал — и опять та же картина. Ни снотворное, ни успокоительное не помогали. Когда я понял, что лишился ноги, мне казалось — это конец. Вокруг лежали ребята, у всех были семьи, жёны, дети. У них был стимул бороться. А у меня нет. Я не женат, детей нет. Было очень тяжело. Но постепенно пришло осознание: жизнь не заканчивается. Я смогу восстановиться, смогу ходить с протезом. И я решил не впадать в депрессию. Я видел, что она делает с людьми, и не хотел для себя такого будущего.
— Кто тебя поддерживал?
Только вера. Семья и друзья узнали обо всём уже в самом конце. Я не рассказывал. Реабилитация была долгой. За год я перенёс три ампутации и шесть операций — всего девять. Ровно год провёл в больнице: в июле 2024-го поступил, в июле 2025-го сам вышел с больницы. Самыми сложными были первые два месяца, а дальше привыкаешь.
— Почему ты решил вернуться именно в медицину?
— За этот год я понял, насколько это важная профессия. От врачей зависит жизнь человека, я проверил это на себе. Даже самая маленькая ошибка может стоить очень дорого. Я решил, если в первый раз не получилось стать врачом, нужно идти до конца. Тем более это удобно для меня сейчас, не нужно стоять весь день на ногах, как повару или инженеру. Я хочу работать в больнице, помогать людям.
— Как ты вливаешься в учёбу?
— С одногруппниками отношения нормальные. Разница в возрасте чувствуется, но это не главное. Гораздо тяжелее было осознать, что все мои старые друзья и бывшие одногруппники уже выпустились, а я снова на первом курсе. Всё начинать с нуля — вот что по-настоящему сложно. Но ребята относятся хорошо, как к ветерану.
Совет себе
— Как ты живёшь сейчас?
— Стараюсь больше гулять, встречаться с друзьями. Хотя двигаюсь уже не так, как раньше. Но жизнь стала интереснее. Хожу в спортзал. Мышцы нужно поддерживать постоянно. И это не на два-три месяца, это на всю жизнь. Через 20 лет такой силы уже не будет, поэтому нужно работать сейчас. Больше всего сейчас в жизни меня поддерживают три мои кошки. Они как мои дети, лучший антистресс. И друзья, конечно. Поэтому я выбрал жить в общежитии, а не в отдельной квартире, не хочу быть один.
— Что бы ты сказал самому себе в прошлом?
— Береги здоровье, пожалуйста. Это самое дорогое, что у тебя есть. Дороже ты ничего не найдёшь. Пока не потеряешь — не поймёшь.
— Что бы ты сказал парню в такой же ситуации?
— Ты герой. Ты поставил на кон свою жизнь ради других, ради мирного неба. Это очень сложный выбор, и не каждый на него решится. Я сам был уверен, что не вернусь. Как будто знал это. Но Бог дал мне ещё один шанс. Я стараюсь им пользоваться на максимум. Мой позывной был Соник, как персонаж из мультика. Меня так называли, потому что я бегал быстрее всех. Я горжусь тем, что благодаря этой скорости я спас людей, спас чьи-то семьи. Я ни на один день не пожалел, что пошёл на СВО. И если бы можно было повернуть время назад, я бы пошёл туда снова.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
