Синдром отмены. Заработал запрет на латиницу для вывесок, табличек, рекламы

С 1 марта в России нельзя использовать иностранные буквы в названиях организаций, магазинов, ресторанов и прочих публичных мест. Даже беглый рейд по улицам и заведениям областного центра показал: выполнять требование закона спешат далеко не все.

К вам едет...

Иван — парикмахер, арендует помещение в самом центре города. Природа одарила его огненной копной волос, вот он и придумал что-то вроде (незарегистрированной) торговой марки «Old Fox». Теперь же пришлось перевести на нормальный русский язык и стать «Старым лисом», хотя в силу возраста этого парня «старым» никак не назовёшь. Скорее — бывалым...

«Мои затраты на смену вывески пока минимальны, поскольку я арендую помещение в здании. Как это отразится в будущем — посмотрим. Из минусов уже сейчас: некоторые клиенты жалуются, что теперь не могут меня найти, из плюсов: те, кто приходят, с интересом обсуждают эту тему. Как вариант, допустимо двойное название — кириллицей и латиницей, главное, чтобы последняя не доминировала», — рассказывает Иван.

Ресторан на Площадке, открытый сетью пивоварен, тоже успел русифицироваться. Хотя, если это как раз ранее зарегистрированный торговый знак, можно ничего не менять. К примеру, известные торговые площадки вывески на своих пунктах выдачи заказов имеют право оставить.

Напротив Пролетарского парка — две гостиницы, на входных группах и внутри которых — английские слова. Обещают всё скоро «привести в соответствие».

Торговый центр на ул. Металлургов. Похоже меня, фотографировавшего вывески и входные группы, пристававшего к продавцам с вопросом «Когда поменяете?», приняли за проверяющего и бодро обещали «совсем скоро», «буквально на днях» все вывески поменять. В одном из ширпотребных магазинов одежды, название из пяти букв уже завесили под замену. Вернее, заменят только три, а две (по счастью) в латинице и кириллице совпадают.

В пиццерии пока ничего не меняли и в ответ на вопрос — когда, лишь пожимают плечами. Забавно: если название заведения выполнено на итальянском, то какие-то изречения по стенам внутри — уже на английском. Интересно — для кого? Может, для школьников, прогуливающих уроки того же английского за пакетиком картошки фри и куском той же «маргариты»?

Вы не в Вашингтоне

Впрочем, не пиццерией единой: таких англоязычных понтов по всему торговому центру обнаружилось немало. К слову, один из магазинов одежды там гордо именуется «белым домом» — правда, всё на том же языке.

Ну, а разве мы не продолжаем называть так же дом правительства области, который когда-то был Домом Советов? И это всё началось как раз в конце восьмидесятых — начале девяностых, когда прозападные политики и журналисты нам начали прививать комплекс неполноценности и тягу ко всему европейскому и больше американскому. И всё никак отделаться не можем! Выходим из ТЦ, идём ниже по ул. Металлургов, а там... ещё один ТЦ с названием итальянского города. Да, написано по-русски — как и надпись под ним «Мегахенд»! А что это такое? В вольном переводе — огромная такая рука. Но, на самом деле, имеется в виду магазин по продаже бывшей в употреблении одежды, которые у нас три с лишним десятка лет красиво (ли?) именуют «секонд хендами». Впрочем, это дело вкуса, выбора и привычек. Помнится, когда мы были студентами в приснопамятные девяностые, у нас на факультете был один щёголь, который покупал такую одежду, не стесняясь этого. Зато на нём всегда были «эксклюзивные» (тьфу!) шмотки.

А тут даже никакой не «секонд» даже, а «мега»! Чувствуете разницу? Я — тоже нет. Ибо одежда с чужого плеча таковой быть не перестанет даже в «супермегагиперхенде». И ещё у нас попадается немало вывесок, выполненных с ошибками. К примеру, «Беларусские продукты» режет глаз любому мало-мальски грамотному человеку. Ибо что на русском читать, что на белорусском языках — всё равно написано неверно.

Ладно, вывески поменяем. А головы?

Мнение эксперта

Максим Артемьев, кандидат психологических наук, журналист, писатель:

«Как человек, который продолжительное время борется за русский язык, считаю, что это шаг в правильном направлении. Безусловно, замена латиницы кириллицей, нужна. А то ведь как было: человека, который идёт по улице и видит все эти бесконечные написанные латиницей „sale’ы“. Они как бы приучали, что русский язык — это нечто маргинальное, стрёмное. А хотя бы вот такое использование английского — своеобразный пропуск в „нормальную жизнь“. Мы что — какие-то туземцы-дикари, которые должны стесняться своей ущербности, своего языка?!

Но замена латинизированных вывесок и иже с ними — только один из необходимых шагов. Ведь, если прописать иностранное слово, термин, название кириллицей, они не станут русскими. Ещё несколько лет назад в Ясной Поляне проводили „Толстой Weekend“. Не думаю, что Лев Николаевич такое одобрил бы, хорошо хоть опомнились, изменили название. А диктант почему „тотальный“, как в английском? Почему не „всеобщий“?!

Так же и с устной речью. Наш язык сегодня чудовищно засорён англоязычными заимствованиями. И вот с этим тоже надо бороться. И во многих государствах есть такой опыт, в частности, во Франции. Что мешает изобретать новые слова, как это делали Ломоносов, Карамзин и др.? Тем более, сейчас всё стало намного проще — в стране огромное количество грамотных людей, в нашем распоряжении современные средства обмена информацией, искусственный интеллект, в конце концов. Можно объявлять специальные конкурсы, проводить голосования, награждать победителей. И популяризировать этот процесс.

Что же касается англоязычных торговых марок, которым пока разрешили не менять вывески, я не стал бы тут делать исключений. Форд или Вольво отлично выглядят по-русски. И, конечно, надо не просто писать кириллицей, а давать перевод. Не „Грин форест“, а „Зелёный лес“».

Распахнули окна, двери...

Тяга ко всему заграничному, особенно западному, на Руси существовала веками — сказывались издержки догоняющего развития после 250 лет ордынского ига.

С распахнутым настежь Петром окном в Европу к нам вместе с технологиями, науками и кадрами массово хлынули заимствования, особенно из немецкого и нидерландского языков. В XIX веке это был французский, о чём весьма колоритно писал в своём романе-эпопее «Война и мир» наш великий земляк Лев Толстой.

Но в те эпохи имело место и явление диаметрально противоположного порядка. Великие деятели — писатели, поэты, учёные — придумывали новые слова в совершенно различных сферах и направлениях, заменяя на русские как латинские, так и другие иноязычные понятия и термины. К примеру, благодаря Михаилу Ломоносову мы употребляем такие слова, как «градусник», «преломление», «равновесие», «диаметр», «горизонт», «кислота», «вещество» и даже «квадрат» с «минусом».

Что может грозить за вывеску на иностранном языке? Подробнее

Ломоносовский современник, коллега и оппонент Василий Тредиаковский ввёл в оборот и популяризировал такие привычные нам слова, как «общество», «достоверный», «вероятный», «беспристрастность», «благодарность», «злобность», «почтительность», «неосмотрительность», «дальновидность», «гласность» и даже «искусство».

Николай Карамзин тоже обогатил наш язык огромным количеством слов. Да, некоторые из них были калькированным переводом иностранных, но что с того? Судите сами: «впечатление», «влияние», «трогательный», «занимательный», «сосредоточить», «промышленность», «будущность» — всё это творение Карамзина. Буквой «Ё», кстати, мы обязаны ему же.

А писателю и журналисту Петру Боборыкину принадлежит авторство понятия «интеллигенция». Удивительный феномен: слово с латинским корнем оказалось глубоко русским по происхождению и главное — содержанию, и до сих пор признаётся таковым во всём мире.

Бурный XX век подарил нам (да и всему миру) немало слов, которые звучат на многих языках одинаково без перевода. К примеру, «спутник».

А вот с распадом СССР начались попытки вытеснения и России, и русского языка на периферию мировой политики, науки, культуры. К нам же, наоборот, хлынуло огромное количество англоязычных, порой ничем и никак не оправданных заимствований. Хотя, почему «неоправданных»? Если Запад лихо обскакал нас в постиндустриальном развитии, то, скажем, «импорту» целого пласта лексики в сфере информационных технологий противопоставить что-либо было сложно. Вот если изобрели бы что-то сами, как это случалось в веке XX, тогда другое дело...

Нелепо и карикатурно

Конечно, русскому языку, родному для полутора сотен миллионов человек, вряд ли пока угрожает то, с чем столкнулся язык латышский. А дело в том, что он оказался настолько лексически беден (как язык хуторских крестьян в недавнем прошлом), что современная латышская молодёжь предпочитает ему английский. Но и массовые заимствования в русском из того же английского — повод для серьёзной тревоги. Речь иного «коуча» на тему «фандрайзинга» или «мерчендайзинга» отнести к русской можно лишь с определённой долей условности.

Есть такое понятие: карго-культ, то есть поклонение и преклонение перед более высокоразвитой (в глазах преклоняющегося) цивилизацией и попытка её копирования, как правило — нелепая и карикатурная.

Одним из путей борьбы с засильем этого «низкопоклонства перед Западом» и карго-культом стал запрет на вывески, названия объектов, и иное публичное употребление латинского алфавита и иностранных слов в ряде сфер деятельности.