В день рождения Толстого, 9 сентября по новому стилю, давайте вспомним, что с его именем связана не только Тула, но и многие малые населенный пункты области. Например, очаровательная Крапивна.
Старичок в толстовке
Чтобы представить, как выглядела Крапивна в толстовские времена, достаточно просто прогуляться по её улицам. С тех времен она мало изменилась. Так что это настоящие толстовские места, тем более Ясная Поляна когда-то входила в Крапивенский уезд. С 1847 года Лев Николаевич бывал здесь как помещик, а затем и как общественный деятель.

Достоверно известны двадцать домов в нынешней Крапивне, куда Толстой точно заходил, и ещё около тридцати — где он скорее всего бывал. Всего же, получается, пятьдесят — много ли других таких городов на всю Россию?! Приезжал Толстой в Крапивну не только по личным или общественным делам, но и по дороге в Оптину пустынь. Так он остановился здесь, совершая паломничество, 11 июня 1881 г., о чём сделал запись в дневнике: «2-ой час после полудни. Крапивна. Дошёл хуже, чем я ожидал. Натёр мозоли, но спал и здоровьем чувствую лучше, чем ожидал. Здесь купил чуни пенёчные, и в них пойдётся легче».
Толстой часто бывал в большом двухэтажном здании, с колоннами — в уездном казначействе, где размещалось и полицейское управление.
Посещал здание земской управы, где находились канцелярия уездного предводителя дворянства, земский суд и училищный совет женской прогимназии.
Неоднократно бывал в доме дворянского собрания. На первом этаже тут находилось страховое агентство, а на втором клуб, в помещении которого происходили выборы предводителя дворянства. Здесь же помещики встречали тульского губернатора во время его приезда в Крапивну.
Заходил писатель в трактир Филатова отдохнуть, перекусить, поговорить с местными мужиками. Есть воспоминания крапивенского старожила Сергея Александровича Стеснягина, который в четырнадцать лет служил писарем в казначействе, и в 1907 году видел Толстого: «Стоял хороший летний день. Было тихо, солнечно. Часов в 11 я вышел на крыльцо. Вижу: подъезжает в двухколесном экипаже старичок, в толстовке, широкие штаны заправлены в сапоги. На голове белая панама. Я его сразу узнал, потому что много раз видел его фотопортреты. Толстой привязывал лошадь к коновязи и стал подниматься на крыльцо. Я ему низко поклонился, и граф мне также ответил поклоном».

Сергей Александрович говорил, что наверху в этом здании была такая комната, якобы камера предварительного заключения, её называли клоповником, и там держали секретаря Толстого Николая Гусева, заключенного за распространение запрещенных цензурой сочинений графа. Его-то и приезжал навестить Лев Николаевич.
«В другой раз, — по воспоминаниям Стеснягина, — я видел, сидя за своим столом у окна нижнего этажа (оно выходило прямо на главную площадь), как граф Толстой стоял на обочине булыжной мостовой и разговаривал с бородатым человеком в картузе и тёмном кафтане, потом они вместе направились к трактиру Филатова».
Бывал Толстой в земской больнице, в уездном училище и женской прогимназии. Приходил он в гости в дом Русановых на Чернской улице, где жили две милые его сердцу сестры — молодые учительницы. Заходил в дом к братьям Юдиным — Матвею и Егору, с которыми был достаточно дружен. Все эти здания сохранились в Крапивне и сейчас.
«Фальшивый купон»
Первого сентября 1858 года на чрезвычайном дворянском съезде по подготовке земельной реформы в Туле Толстой представлял Крапивенский уезд и голосовал за освобождение крестьян с землей за «добросовестное денежное вознаграждение помещика», с прекращением всяких «обязательных отношений» между крестьянами и помещиками. Особое мнение либеральной группы участников съезда было потом опубликовано в журнале «Современник».
Весной 1861 года Льва Николаевича избрали на должность мирового посредника по 4 участку Крапивенского уезда. Крестьяне обращались к нему с жалобами на помещиков, и почти всегда он решал дела в пользу крестьян, что совсем не нравилось местному дворянству.
Толстой принимал участие в работе земских учреждений в качестве гласного Крапивенского уездного земства, а затем и гласного губернского земства. Как гласный он работал в комиссии для «обсуждения правил о лучшем устройстве отношений городов к земским учреждениям». Одновременно избирался членом попечительского совета женской гимназии, членом контрольной комиссии по выдаче пособий семьям призванных на войну ратников и запасных, почетным мировым судьей и членом ревизионной комиссии.
После голода 1891 года Лев Николаевич организовал сбор средств в пользу голодающих. В 1892 г., когда в уезде началась эпидемия холеры, обратился к знакомым врачам с просьбами помочь в её ликвидации.
В декабре 1882 года Толстого избрали уездным предводителем дворянства, но он отказался от этой должности в пользу своего брата Сергея Николаевича. Через некоторое время Толстой демонстративно отказался и от должности присяжного заседателя, хотя продолжал бывать в Крапивенском суде и иногда выступал в качестве защитника обвиняемых крестьян. Посещал он и Крапивенскую тюрьму, знакомился с жизнью заключенных, оказывал возможную помощь многим из них. «Я был в этом остроге и знаю запах этого острога, знаю пухлые, бледные лица», — писал он.
Многие крапивенские впечатления легли в основу произведений и публицистики Толстого. Например, повесть «Хозяин и работник». В повести «Фальшивый купон» в эпизоде убийства крестьянами Ивана Миронова Толстым был использован материал судебного заседания от 27 ноября 1890 года в Крапивне, где разбиралось дело крестьян, убивших своего односельчанина-конокрада. В романе «Воскресение» описана крапивенская тюрьма. Впечатления от участия в дворянских уездных собраниях послужили Толстому материалом для изображения дворянских выборов в романе «Анна Каренина».
Поэзия и любовь
Толстой хотел поставить в уезде дело народного образования «на такую ногу, на которой оно не стоит и не стояло нигде в Европе». Он был членом учительского совета — помощником уездного председателя учительского совета и попечителем женской прогимназии. Очень серьёзно относился к обучению крестьянских детей, внимательно изучал русскую и зарубежную педагогическую литературу. Обучение, по его мнению, должно строиться на развитии живого интереса учащихся к овладению знаниями, исключающего всякое принуждение и насилие над личностью ребёнка.
В конце пятидесятых — начале шестидесятых годов он вообще занимался организацией школ для народа, издавал педагогический журнал, писал статьи, а ещё свою знаменитую «Азбуку».
За короткий срок Толстой открыл в Крапивенском уезде на своём четвёртом участке на девять тысяч душ населения 21 бесплатную школу для крестьянских детей, пригласил для работы в качестве учителей студентов Московского университета.
После того, как в 1874 году его избрали от земства членом Крапивенского училищного совета и помощником уездного председателя училищного совета, количество школ в уезде за три месяца возросло до 64, а число учащихся с 956 до 2087. Для подготовки учителей Толстой хотел создать в Ясной Поляне семинарию для них — «университет в лаптях». Но на эту идею в казне не нашлось денег.
На основе опыта годовой работы училищного совета Толстой написал свою знаменитую статью «О народном образовании» и отправил её Николаю Некрасову для журнала «Отечественные записки». Он писал о том, что из отвлеченной педагогики перескочил в практическое дело школ в уезде. «И полюбил опять, как 14 лет тому назад, эти тысячи ребятишек, с которыми я имею дело... Я не рассуждаю; но когда вхожу в школу и вижу эту толпу оборванных, грязных, худых детей с их светлыми глазами и так часто ангельскими выражениями, на меня находит тревога, ужас, вроде того, который испытывал бы при виде тонущих людей. Ах, батюшки! Как бы вытащить, и кого прежде, кого после вытащить! И тонет тут самое дорогое, именно то духовное, которое так очевидно бросается в глаза в детях. Я хочу образования для народа только для того, чтобы спасти тех, тонущих там Пушкиных, Остроградских, Филаретов, Ломоносовых. А они кишат в каждой школе».
Педагогической деятельностью Толстой занимался значительную часть своей жизни — около 38 лет. А когда уже на склоне лет подводил жизненные итоги, написал: «Школа — мое детище, дети — моя поэзия и любовь».