В Тульском историко-архитектурном музее выступила с лекцией Майя Кучерская, автор большого биографического исследования о Николае Лескове. Прекрасный повод поговорить о Левше, классиках и 195-летии Лескова.
Очень выразительный, насквозь антилесковский фильм
Сергей Гусев, tula.aif.ru: Майя Александровна, а вы новый фильм «Левша» (12+) уже посмотрели?
Майя Кучерская: Да, на днях. Готовилась к нашему интервью, знала, что спросите.
— И как?
— Очень яркий, насквозь антилесковский фильм. И если бы Лесков это увидел, думаю, он даже не огорчился бы. Потому что ну вот всё, над чем он иронизировал, всё, чего терпеть не мог, в этом фильме цветёт и плодоносит. Что я имею в виду? Например, у Лескова англичане и Левша беседуют. Как мы помним, англичане говорят: «Да у нас такая же вера, как у вас, и Евангелие такое же». На что Левша отвечает: «Ну, Евангелие, может, и такое же, зато наши книги против ваших толще. У нас, в общем, всё лучше. И гроботочивые мощи, и боготворные иконы».
— То есть пишет с иронией.
— С горькой иронией, да. Я пока глядела на экран, думала: с какими чувствами житель Тулы, например, это всё смотрит? Или давние поклонники Лескова? Дело даже не в том, что история, рассказанная в фильме, совсем не похожа на сказ Лескова, а в том, что смысл его высказывания искажён до противоположного. Лесковский Левша — раб, которого государственный человек, атаман Платов, берёт за шкирку, как вещь или зверька, бросает на пол кареты и везёт в столицу без тугаментов, что потом становится причиной многих бедствий Левши. И герой Лескова этим рабом в общем и остаётся до последнего вздоха — человеком зависимым. И гибнет в нищете, как никому не нужный раб. Он пишет свою сказку с болью обо всём этом. Не так в новом фильме. Здесь Левша человек с большим гонором, человек свободный, самоуверенный, не битый. Когда к нему приезжает важный чиновник из Петербурга, он ему даже грубит. Ну, и главная идея, лежащая в основе фильма, об очевидном превосходстве русских над англичанами, тоже противоречит сказанному в оригинальном «Левше». Сложный, нащупывающий истину текст выглажен да ещё и вывернут наизнанку.
Впрочем, у фильма, если рассматривать его отдельно от Лескова, есть свои достоинства. Он эффектный, красочный, продюсеры явно не поскупились. Там великолепная операторская работа. Профессиональная и местами тонкая актёрская игра. Но это всё же агитка.
— В титрах есть упоминание, что это какая-то фантастическая история.
— Да, видимо, так авторы фильма извинились перед Николаем Семёновичем. И если не знать, кто такой Лесков, не ведать, какие у него были взгляды, никогда в жизни не открывать ни одной его книжки, а тем более сказ «Левша», то следует признать: авторы фильма отлично справились и отработали повестку.
Лесков Россию не воспевал, он её показывал
— Согласитесь, но в этом что-то есть — когда в наше время обращаются и к Лескову, и к его «Левше». Даже в таком вот виде. Понимают актуальность.
— Тут вот какая штука... Ещё в 2021-м, когда отмечалось 190-летие, началась настоящая лесковомания. Много разных театров поставили его тексты. Трёх «Соборян» я уже видела, «Леди Макбет», «Левшу» в Театре наций. Фильм венчает этот процесс визуальной канонизации Лескова. Сейчас исполняется 195 лет со дня рождения писателя. Конечно, приятная дата, кто спорит. Но какая-то она, я бы сказала, не очень круглая. Когда ему было 185 лет, или 175, или даже 190, ничего подобного не наблюдалось. А вот сейчас мой телефон, можно сказать, обрывается. Огромное количество просьб прокомментировать, сказать что-то о Лескове, дать интервью. Что случилось в 2026 году, что вдруг Лесков стал главным писателем, и вот даже 195-летие его вдруг решили все отметить? Это очень интересный вопрос для исследователей Лескова, и для социологов.
— Но с Лесковым всегда ведь так — его то забывают, то вдруг вспоминают, то забывают, то вспоминают. Может, сейчас он просто стал открытием для всех? Очень актуально в том плане, что пишет, как правило, небольшие тексты, которые могут осилить даже те, кто не очень любит читать.
— Соглашусь, его хрестоматийные тексты небольшие. Но вообще он немало написал длинных, довольно многословных и трудных для прочтения текстов, которые просто не стали хрестоматийными. А маленькие его рассказы и повести и в самом деле замечательные. Это хорошее объяснение загадки, почему вдруг пришло его время. Но, думаю, недостаточное. Ещё одно: Лесков классик, с одной стороны, с другой, это не Толстой и не Достоевский, не Тургенев. Они уже совсем забронзовели, а он всё-таки не до конца.
— Получается, есть, что открывать.
— Да, есть ещё что открывать. Осталась свежесть. Ну и, наконец, ещё одна причина: Лескова очень легко интерпретировать как писателя, который воспевал русский национальный характер и был большим патриотом. Так и делали в советское время. Лесков, безусловно, был патриотом России. Только вот не слепым, а зрячим, он её не воспевал, он её показывал. С болью, жалостью, то есть, собственно, с любовью. Причём говорил он о ней на особенном, живописном языке, его речевая манера часто напоминает орнамент.
Пойти навстречу чувству
— У Лескова автора есть ещё одно важное достоинство, которое отличает его от коллег. Он работал в газетах и пишет хорошим журналистским языком.
— Лесков был профессиональным журналистом, сотрудничал с газетами, и написал великое множество статей и заметок, даже несколько репортажей. Они и в самом деле написаны хорошим журналистским языком. В художественной прозе язык другое — он словно гладью вышивает, узорчатой, разноцветной, иногда и бисеринку добавит. На уровне языка его тексты не похожи на прямолинейную публицистику. И вместе с тем даже художественные произведения Лескова всегда соотносились с историческим контекстом, откликались на происходящее за окном. Это тоже недоисследованная часть его творчества.
Лесков ведь не только писал в газеты, он был и внимательным читателем газет. И в своих художественных работах всегда учитывал актуальную повестку, она была частью его сознания. Поэтому она, естественно, и в его тексты вплеталась. Каждое его произведение, даже «Левша», поставленное в злободневный контекст, вдруг оказывается тоже очень злободневным. Тот же его сказ о тульском косом левше, например, как я показываю в своей книги, это отклик на убийство Александра II, попытка понять, как такое стало возможным. Ещё один пример — «Леди Макбет Мценского уезда». Вроде бы это история женской страсти.
— И четырёх убийств.
— И четырёх убийств — да. Но эта повесть вышла в свет в 1865 году. В разгар споров о правах женщин. В том числе о праве женщины на любовь, о том, что она, если пожелает и полюбит другого, вполне может оставить своего законного мужа и пойти навстречу своему чувству. К этому склонялись демократические и радикальные издания. И вот Лесков отвечает им «Леди Макбет»: говорите, пойти навстречу чувству? Что ж я вам сейчас покажу, что тогда будет. И показал. И повесть эта оказалась необычайно современной.
Не говоря уже про роман «Некуда», который тоже откликается на злободневные вопросы. За этот роман Лесков подвергся большим поношениям. Хотя это роман гораздо более сложный, чем хотелось бы его оппонентам. Потому что там, как Лесков повторял много раз, показаны не только карикатурные, смешные и убогие, но и хорошие нигилисты. Умные, честные, желающие добра народу и России люди. Он это часто подчеркивал потом: посмотрите, почему вы говорите, что это роман направлен против нигилистов, в нём два хороших нигилиста, Райнер и Лиза Бахарева, безупречные, чистые.
— А это ведь вышло до знаменитой историей с убийством студента Иванова?
— Которая стала импульсом для создания романа «Бесы»? Это уже нечаевские времена, конец шестидесятых. А «Некуда» — шестьдесят четвёртый год, то есть незадолго до истории с Ивановым, которая стала естественным развитием этих идей. В общем, Лесков показывал жизнь в её сложности. Ну, и на самом деле он гораздо более современный по отношению к своему времени автор, чем принято было думать. Однако и для нас он, как видим, не устарел.
— Как вы думаете, почему?
— Потому что очень глубоко понял и русского человека, и механику русской жизни — в этом, как ни удивительно, мало что изменилось за двести лет!
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
