Примерное время чтения: 9 минут
191

​Куй железо, пока Горбачёв. Какими были первые видеосалоны в Туле

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 43. "АиФ-Тула" 25/10/2023
freepik / freepik.com

В Туле вновь прошла всероссийская акция «Ночь кино». Tula.aif.ru выяснил, как зарождалась эпоха видеосалонов в Туле и что в связи с этим происходило. Без пикантных подробностей не обошлось.

Приоткрыл «железный занавес»

В начале 80-х в Советском Союзе стали появляться первые отечественные видеомагнитофоны, а к концу десятилетия, когда генсек Михаил Горбачёв стал приоткрывать «железный занавес», хлынул и поток кассет с зарубежными фильмами, начинавшими по-хозяйски делать погоду в нашем культурном пространстве. К тому времени уже был принят знаковый перестроечный закон «Об индивидуальной трудовой деятельности», следом разрешили кооперацию и среди прочих доселе невиданных в стране объединений, как грибы после дождя, стали появляться и видеосалоны. К тому же Советом Министров РСФСР было даже предписано повсеместное их открытие заодно с пунктами проката кассет, наверное, дабы держать под контролем этот достаточно неконтролируемый тогда рынок, от которого было уже не отвертеться.

В Туле первый официальный видеосалон открылся на углу улицы Фрунзе и Красноармейского проспекта. А первый ночной — на Московском вокзале. И опять-таки с той же оговоркой: первый ночной, но именно легальный. А так-то в квартирах, полуподвалах и прочих скрытых от посторонних глаз помещениях предприимчивые дельцы уже вовсю крутили для избранных чего ни попадя. За определённую плату, разумеется.

Здесь на Московском вокзале в конце 80-х и бурлила жизнь первого в Туле ночного видеосалона.
Здесь на Московском вокзале в конце 80-х и бурлила жизнь первого в Туле ночного видеосалона. Фото: АиФ/ Олег Бондарь

Видеозал на Московском был детищем молодёжного объединения «Центр» при Тульском обкоме ВЛКСМ и ни о каких «неправильных» фильмах там даже и речи идти не могло.

«Видеомагнитофон нам выдали, а кассеты мы доставали сами — что-то покупали, что-то переписывали. Потом отдавали в управление культуры и там, наверное, ещё неделю всё это отсматривалось, отбиралось и утверждалось. Но мы-то понимали, что эти фильмы там просто смотрели, ведь в то время даже власти жили по-другому и не все имели возможность покупать видики и знакомиться с новинками западного кино», — рассказывает работавший тогда в салоне Максим Зеленин.

Хорошо устроились

При формировании управой разрешённого списка главным после «соответствия моральным нормам», говорит, было требования разнообразия жанров, то есть, чтобы репертуар состоял не только из боевиков и фантастики, но и, скажем, комедий, в том числе отечественных. А некоторые образцы без разговоров на корню рубили. Так, к примеру, нельзя было показывать картины с участием Брюса Ли.

«Как-то одного из наших прокатчиков уговорили поставить такой фильм, — продолжает пионер видеосалонной эры, — но на беду в том момент в зале появился милиционер, по всей видимости, очень принципиальный. Он прекратил сеанс, а кассету изъял „для разобраться“: можно ли было показывать это кино или нет? Салон, конечно, не закрыли, но кассету он куда-то там передал и через пару недель нам её вернули, но уже с затёртыми некоторыми сценами, причём до такой степени, что фильм смотреть было невозможно. И мы не понимали самого смысла претензий. Наверное, они (милиционеры — прим. авт.) какую-то там свою процедуру проделали и написали отчёт, вот и всё. А придраться всегда можно было к чему угодно».

К слову о милиционерах, специально или нет, но помещение для видеосалона на Московском вокзале было выбрано весьма хитро — оно располагалось на втором этаже здания аккурат над линейным отделением милиции и подниматься в зал по лестнице нужно было минуя людей в форме, что уже само по себе обязывало посетителей к определённому приличию. А во время сеансов, как правило, и в самом зале кто-то из стражей порядка находился (кто ж им откажет в праве бесплатно киношку посмотреть).

«И народ вёл себя воспитанно, но не только из-за милиционеров, — вспоминает Максим Зеленин. — Время-то было лихое и все же понимали, что если у людей видеосалон, то это не просто так и с ними лучше не спорить, ведь за ними наверняка кто-то стоит. Но за нами стоял комсомол, а внизу на первом этаже — милиция, которая охраняла нас невольно. Да и охранять было не от чего, ведь многие приходили к нам всё же, как на свидание с чудом, и это была не та ситуация, когда можно было выдвигать какие-то свои принципы или скандалить. Всё было очень даже в рамках и никаких распальцовок в наш адрес».

Второй «хитростью» выбранной локации был, собственно, сам вокзал как место, где всегда многолюдно. К тому же тогда в соседнем Мяснове процветала бурным цветом барахолка и большинство на неё приезжающих гужевалось как раз на ж/д станции, а так как некоторые электрички приходили глубокой ночью и народу деваться было больше некуда (из всех развлечений на вокзале были только буфет и туалет, а гаджеты никому ещё даже и не снились), то коротать время до утра ночные пассажиры приходили в салон.

Давайте без «засранцев»

В обычных дневных видеосалонах билет тогда стоил 50 копеек, а в ночном на Московском — 1 рубль. И это не выглядело обдираловкой, ведь никакой альтернативы не было — абсолютная монополия. Тем более, что приезжающие на барахолку люди всегда были при деньгах. Некоторые даже покупали билеты на несколько сеансов сразу и полночи наслаждались гнусавыми изысками переводчика, не выходя из зала.

Кстати, о переводах. Там никогда не было мата, тот же легендарный Леонид Володарский всегда умело обходил острые углы и вместо откровенных выражений использовал смягчающие «мать твою» или что-то в этом роде. Но и это многие склонны были считать аморальным и часто возмущались, даже не догадываясь, что в этом плане их ждёт в будущем.

«Мораль тогда была намного выше, чем сейчас. Она в сегодняшнем кино порою совсем уж размывается, — считает Максим Зеленин. — Тогда казалось, что произносимые с экрана «ах ты урод» или «ах ты, засранец» — это верх неприличия. Слово «засранец», кстати, в нашем управлении культуры постоянно просили затереть или найти копию фильма, где этого нет. Нам передавали список фильмов, помеченных галочкой, из которых нужно было убрать то или иное слово. А напротив некоторых названий так прямо и было написано: «Это лучше не надо».

Были и те, вспоминает прокатчик, которые в культурной управе воспринимались исключительно «положительно» и вообще никаких вопросов не вызывали. В основном это научная фантастика, к примеру, «Назад в будущее». Сложнее дела обстояли с серией фильмов о Рембо.

«Там было много жестокости и крови, а это не приветствовалось, — поясняет собеседник. — По этой же причине фильмы ужасов тоже отвергались. Вообще. Более того, нас просили «разбавлять» западное кино нашими старыми добрыми комедиями. И хотя бы раз за ночь у нас шли «Джентльмены удачи» или «Бриллиантовая рука» с «Операцией „Ы“. И надо сказать, что успехом у вокзальной публики они пользовались не меньшим».

Так называемый зал для демонстрации фильмов представлял из себя небольшую комнату, в которой на обычных незамысловатых советских стульях могли разместиться человек тридцать. Свободных мест никогда не было. На таком же скромном столе стоял огромный неподъёмный телевизор с трубкой — других тогда не было.

«То ли „Рубин“, то ли „Горизонт“ — уже не помню, — говорит Максим Зеленин. — Можно было, конечно, закупить и какой-нибудь японский телик, но стоил он несколько тысяч рублей. За эти деньги можно было купить автомобиль. Столько же стоил и видик „оттуда“, поэтому у нас был отечественный „Электроника ВМ-12“ и отработал своё честно — не припомню, чтобы отказывал».

«Электроника», правда, тоже в копеечку влетала — выкладывать за неё советским гражданам приходилось раз в десять больше средней в то время зарплаты. Не все могли позволить. Это потом уже, к концу 90-х, ситуация стала постепенно рассасываться, люди всё чаще покупали себе персональные видики, причём исключительно заморские, и видеосалоны исчезли как класс.

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах