Светлана Дорожко приступила к репетициям «Бури» по Шекспиру в Тульском театре кукол. Это и стало поводом для разговора, а там и другие темы подтянулись – интересные и где-то очень даже острые…
Хочется чего-то такого
– Светлана Леонтьевна, «Буря» Шекспира… А почему вы считаете, что зрителю это должно быть интересно?
– Зрителю всегда интересна сказка. А «Буря» – самое сказочное из всех шекспировских произведений: в этой пьесе хороший финал. При этом она не является напрямую ни комедией, ни трагедией, ни драмой. В литературном первоисточнике переплетается очень много разных жанров, а мы отчасти добавляем ещё и элементы мюзикла. В общем, получается такая настоящая волшебная сказка, которой так хочется в наше время.
– Но сказок разных много, так почему же именно Шекспир?
– Мне кажется, любой режиссёр рано или поздно хочет что-то такое сделать по этим прекрасным текстам, как-то прикоснуться «к Вильяму нашему Шекспиру». Мне однажды это удалось: поставила в Чувашском театре кукол «Шекспир. Сонеты». Спектакль с зыбким сюжетом состоит из поэтических эпизодов-картинок. С этого момента поняла, что, наверное, уже просто готова ставить этого автора. Так позже появился там же, в Чебоксарах, и кукольный «Шекспир. Пьесы». В этом спектакле соединились в единое действие «Ромео и Джульетта», «Отелло», «Антоний и Клеопатра».
Дело в том, что Шекспир использовал достаточно ходовые и популярные для того времени сюжеты, но сумел их преподнести так, что именно его вариации и остались в веках. Он сделал их максимально объёмными, наводнил метафорами, яркими образами. Вот поэтому он и привлекает режиссёров.
Делаем глупых глупее
– Но в любом случае уж точно не для театра кукол он пьесы писал…
– В том-то и парадокс, что Шекспир очень даже подходит театру кукол. В его пьесах всегда есть активное внешнее действие, острые характеры, гротеск. Даже в самых насыщенных драматическими переживаниями произведениях всегда есть место образному решению. То есть не впрямую, а через какие-то смыслы другие, через аллегории. Вот как раз про это и театр кукол. И в «Буре» всё это хорошо просматривается.
Все выразительные средства театра кукол так и напрашиваются в работу с таким материалом.
– Заявленное возрастное ограничение будущего спектакля 12+. А не постарше ли зритель должен здесь быть?
– Я бы сказала, что ещё и помладше. Мы всё-таки не драматизируем предложенное автором, а наоборот, как бы облегчаем: превращаем сказку в ещё большую сказку. К примеру, намеренно делаем глупых ещё глупее, чем они есть в пьесе и т.д. Персонажи у нас получаются масочными, карикатурными. Больше даже в фарс пытаемся уйти, где это допустимо.
Честные куклы
– Как вообще относитесь к спектаклям для взрослых в театрах кукол?
– С полной серьёзностью. Театр кукол изначально ведь и был придуман для взрослых. В Древней Греции куклы разыгрывали сюжеты из эпоса, потом Европе в эпоху Средневековья в храмах давали представления с куклами на библейские сюжеты. В России в XIX веке стал популярен площадной театр Петрушки. Это уже где-то к XX веку детскую публику подтянули. Ну а Советский Союз возвёл этот процесс в степень и сделал для театра кукол большое дело: он его, по сути, развил. Поэтому у нас сегодня практически в каждом городе есть свой репертуарный театр. А в Европе такого нет. Там в основном любители этим занимаются, частные театры, у них нет такой огромной аудитории, как у нас. Там почти нет оборудованных площадок для театров кукол – бродячие артисты, шапито. И вот благодаря тому, что у нас есть стационарные труппы, мы имеем финансовые возможности, условно говоря, брать у государства деньги и делать на них большие спектакли, знакомить зрителя со сложными формами театра кукол. И, конечно же, для взрослых тоже – а чем они в этом случае хуже детей?
– После некоторых спектаклей в театрах кукол зрители часто задаются вопросом: а куклы-то где? Мол, одни «живые» актёры играют...
– Всё зависит от пьесы, которую режиссёр берётся ставить, ведь не всякий материал готов принять куклу целиком и полностью. Кукла – она ведь тоже не всё может. Режиссёру-кукольнику важно, чтобы актёр выражал свои чувства через предмет, но порою закладывает в будущий спектакль такие смыслы, которые сам актёр сыграет лучше. Поэтому и возникают решения, при которых наилучшим средством выражения оказывается именно кукла, а есть и те, при которых актёр в живом плане бывает незаменимым.
А зарплаты какие
– У театра две крайности: с одной стороны там хотят делать масштабные спектакли на стационаре с хорошим звуком, светом и пышными декорациями, а с другой – им нужны лёгонькие на подъём постановки, чтобы можно было их катать по детсадам и школам. Я правильно понимаю?
– Такая проблема есть. Считаю, что только с оглядкой на производственный план театр развиваться не может. И если уж есть желание делать какой-нибудь сложный спектакль, так называемый фестивальный, то нужно его делать. От этого выиграют все, театр от этого станет лучше. Актёры получат интересные роли, театр весь наполнится каким-то другим смыслом. Но в том-то и сложность репертуарного театра, что нужно уметь совмещать высокое искусство с производственной необходимостью.
И на такие сложные по форме и смыслу спектакли зрители придут не сразу. Для этого, конечно же, потребуются определённые усилия по рекламе, продвижению. И разовые фестивальные выезды – это тоже так себе. Ну, то есть все вздрогнули, сыграли, а потом спектакль лежит до следующего фестиваля... Это неправильно, спектакль нужно поддерживать – играть хотя бы раз в месяц. И, возможно, поначалу смиряться с полупустыми залами.
– Раз уж о фестивалях заговорили… А они, вообще-то, очень нужны? А то что-то много их развелось…
– Так это замечательно. Мы должны видеть, что делают другие, должны интересоваться, знакомиться, общаться. Это обмен творческим опытом, да и просто возможность поговорить-поспрашивать: а что вы ставите, а кто у вас ставит, а какие приёмы используете, как репетируете, а у вас хороший директор, а какие зарплаты…
Без выездов театр вообще мертвеет. Гастроли, фестивали – они нужны, как воздух. Творческий состав от этого развивается и внутренне наполняется. А театр не только повышает собственный уровень, преодолевая закрытость, местечковость, но и делает ещё более значимым свой родной город. Ведь дорого стоят слова: «Собираетесь в Тулу? Замечательно! Там ведь отличный театр кукол!».
Досье
Светлана Дорожко. Родилась 26 декабря 1974 года в г. Актау (Казахстан). Окончила Ярославский театральный институт и Санкт-Петербургскую академию театрального искусства. Была главным режиссёром Красноярского театра кукол и Санкт-Петербургского кукольного театра сказки. Номинант театральных премий «Золотой софит» и «Золотая маска». С 2025 года – главный режиссёр Государственного театра кукол Республики Коми.
Главный вопрос
- Говорят, с куклами сегодня совсем не просто…
- Да. Для того, чтобы поставить хороший кукольный спектакль, нужна «честная» кукла. Её нужно хорошо сделать в плане функциональности, иначе у нас будет не театр кукол, а театр говорящего предмета. К примеру, тростевая кукла, это кукла подробного и узнаваемого человеческого жеста, позиции. Если механизм куклы не даёт возможности добиться точности, то какой смысл в таких сложностях? То есть у неё должна быть очень подвижная голова, правильно сделаны кисти, нужной длинны трости рук и т.д. Я уж не говорю о марионетках… В общем, это довольно сложная технологическая история. Мастеров, умеющих делать сложную кукольную механику, в стране очень мало. Поэтому режиссёры иногда просто и не решаются браться за такое. Вроде бы и хотят работать, скажем, с теми же с марионетками, но кто их им сделает? Где эти люди?
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
