У этого туляка внешность и фамилия — немецкие, гражданство пока французское (как и родной язык + знание семи иностранных), жена и дочь — русские. Да и душа русская тоже. Ибо представить француза или немца в амплуа русского банщика или, как сейчас говорят, пармастера, невозможно. Арно Фасс в перерыве между клиентами загородного отеля под Венёвом дал интервью tula.aif.ru.
Дуализм национального самосознания
Алексей Мурат, tula.aif.ru: Арно, где вы родились?
Арно Фасс: В Страсбурге, это столица Эльзаса, региона на границе Франции с Германией.
— В Эльзасе больше французского или немецкого?
— Эльзас — это Эльзас. Регион, которому часто приходилось балансировать между двумя сторонами. Поэтому и идентичность эльзасцев — смешанная. С одной стороны, немецкая воинственность, склонность к порядку, точности. С другой, присущие французам привычки сходить в кафе, выпить вина, скушать круассан.
— Бытует мнение, что французы не любят изучать иностранные языки...
— У нас есть такой анекдот: человек, знающий три языка — лингвист, знающий два языка — билингв, один язык — француз. Я знаю русский, французский, немецкий, английский, испанский, понимаю итальянский, достаточно хорошо — фламандский, жил в Греции немного говорил по-гречески (правда, по нему нет практики), также немножко арабский и китайский.
Профессиональный эмигрант
— Чем вы занимались во Франции?
— Я профессиональный эмигрант. Два года жил в Испании. Начинал в сфере гостеприимства и развлечений. Отвечал за направление анимации в крупной гостинице. Потом возглавлял турфирму. Ещё два года жил в Греции, а также в Южной Америке, Египте. Вернувшись во Францию, 15 лет занимался бизнесом, связанным с декоративными тканями — для штор. В год посещал 50-60 стран, количество перелётов доходило до двухсот. Я почти жил в самолёте.
В 2001-2002 годах всё чаще на международные выставки приезжали русские, заинтересованные в прямых поставках тканей прямо с фабрик. Так я познакомился со своей будущей женой Светланой Николаевной — на крупнейшей в тот момент выставке декоративных тканей во Франкфурте. Вскоре мы поженились, но из-за бизнеса мне всё равно приходилось много ездить, поэтому в тот период виделись в разных странах — Эмиратах, Прибалтике, Украине, в той же Франции. А в 2008-м, когда [дочери] Полине Арноевне исполнилось пять лет, я переехал в Россию, и с тех пор мы все живём в Туле.
О Туле и России
— Сильно изменился город за 18 лет? А Россия в целом?
— Сначала хочу сказать о русских людях, об открытой и доброй русской душе. И они всегда открывались ещё больше, узнав, что я француз. Это уникально, правда! Что меня сразу приятно удивило в Туле, да и вообще в России — много открытых свободных пространств, сейчас их меньше, но они всё ещё есть. В Европе всё давно огорожено, кругом заборы. Когда я только переехал в Тулу, меня тоже спрашивали местные журналисты, и помню свой ответ про дороги: «Чуть лучше, чем в Багдаде».
Сейчас, конечно, всё по-другому. Зарплаты тоже растут, хотя пенсионеры, учителя пока живут не так хорошо. Несколько лет назад ехал в поезде из Самары в Нижний Новгород, и проводница со мной заговорила на хорошем английском. Я удивился, и спросил, откуда она так хорошо знает язык. Оказалось: раньше работала учительницей. Но тогда на железной дороге зарплата была в три раза больше, хотя, по сути, работа в поезде — это почти обязанности официанта. Во Франции, конечно, учителя ценятся выше.
— У вас есть любимые места в Туле?
— Да, это центральный парк, мы живём напротив него. Только недавно гулял там, мне очень нравится. В парке приятная, спокойная, культурная атмосфера, никто не курит, не пьёт алкоголь.
— А какие города России и других стран вам нравятся?
— Россию я проехал всю — до Владивостока. Москву люблю, Питер, Самару, Нижний Новгород тоже нравится, Казань. А ещё Красноярск, Новосибирск. Особенно люблю российские города зимой. Среди европейских городов назову мой родной Страсбург, а также Барселону, Будапешт, Прагу, Париж.
Кто проиграл?
— На ваш взгляд, кто больше проиграл от разрыва отношений — Европа, которая сама на это пошла, или всё-таки Россия?
— Посмотрите, куда экономически идёт Европа, и куда Россия. У России много амбициозных планов, стратегия на 10-15 лет вперёд по строительству дорог, трубопроводов и так далее. Россия смотрит в будущее. А в Европе таких планов нет, больше разговоров, Евросоюз оказался проектом в интересах олигархов, поэтому в европейских странах усиливаются настроения на выход из ЕС.
— Россия — это Евразия. С точки зрения культуры, менталитета (хотя русская душа особенная), религии — Европа. Но, если перед вами закрыли дверь, вы будете искать другую. Поэтому экономически Россия сейчас ближе к Востоку.
А в Европе, и Франция не исключение, 85% медиа принадлежат 4-5 миллиардерам, поэтому альтернативный голос почти не слышен.
Радикалы не изменят
— Но ведь общественные настроения сейчас быстро поляризуются и радикализуются — что в Германии, что во Франции...
— Да, это происходит потому, что между социалистами и республиканцами почти нет разницы сейчас. Но пока мы в Евросоюзе, законы ЕС выше национальных, даже главнее, чем конституция Франции. Думаю, как Ле Пен, так и Меланшон мало что могли бы изменить. Вы посмотрите программу Ле Пен: она сегодня добрее, чем в своё время у Жака Ширака, и ближе к центру, чем когда-то у классических правых. А остальное — только риторика.
Любимый и трудный Толстой
— Вернёмся в Россию. У вас есть любимый русский писатель?
— Да, это Толстой. А ещё Достоевский.
— Вы читали «Войну и мир» (16+)? В Ясной Поляне бывали?
— Читал, но на фрунцузском и не полностью, если честно. В романе очень много действующих лиц, воспринимается тяжело. А в Ясной Поляне был, и не раз.
Нашёл себя
— Как вы нашли себя в роли русского банщика, или, как сейчас говорят, пармастера?
— Во время пандемии я реорганизовал свой бизнес, связанный с продажей тканей, и у меня появилось много свободного времени. Родственница делала массаж поющими чашами, а некоторые клиенты просили ещё и баню. Она попросила меня помочь. Я начал учиться, посмотрел несколько видео в интернете. Конечно, я уже имел некоторое представление о русской бане с влажным паром и вениками. Но посмотрев обучающие уроки, понял, это не только физический процесс, это глубже. Веники как бы становятся продолжением твоих рук, ты вкладываешь в это свою энергию. И мне хотелось научиться этому всему у человека, у мастера. А не только по видео. Я попал на банный фестиваль, видел, как работают банщики, пармастера, мне всё это очень понравилось, я понял — это моё!
— А я нашёл себя здесь. И не я выбрал баню, а, скорее, баня выбрала меня. Произошло такое соединение русской бани и моих французских корней в придачу. Баня — это тоже часть русской души, я уверен. Некоторые думают, что это только жар, пар и хлестание вениками. А, на самом деле, в бане можно любые спа-процедуры делать при комфортной температуре в 40°C, как на пляже при дуновении южного ветра, запах лаванды, потом — чай. А вообще, баня — это ещё и контраст жары и холода, работа и концентрация всех органов чувств, контраст ощущений и эмоций, причём, за короткий промежуток времени. Словом — это Россия в миниатюре. И недаром в России говорят после таких процедур — как заново родился! И я благодарен стране, которая помогла мне раскрыться и реализоваться в этой профессии.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
