Исполнилось ровно 30 лет, как Владимир Шинкарёв руководит творческим коллективом Тульского областного театра юного зрителя. Выпустил там ровно 99 спектаклей, сотая постановка уже в работе. Подробнее — в материале tula.aif.ru.
Кавардак был у всех
Олег Бондарь, tula.aif.ru: Столько лет бессменно у руля театра... Ведь это же явление достаточно уникальное. Причём не только для Тулы. Не всякому режиссёру и удаётся. Как же это, Владимир Степанович, с вами такое могло случиться?
Владимир Шинкарёв: Да я и сам для себя недавно обнаружил то, о чём вы говорите. Но не стал бы специально искать ответ на этот вопрос... Прозвучит, наверное, банально, но скажу именно так: просто всегда делал и продолжаю делать свою работу. Вот и всё.
— Вы ведь пришли в ТЮЗ в середине 90-х. Время непростое: вся страна пыталась как-то выживать физически, кушать хотелось, и всем, мягко говоря, было не до искусства. Как тогда ощущали себя в профессии?
— Времена, как известно, не выбирают. Да, кавардак тогда был у всех, включая и этот театр. Прежде всего, мы испытывали очень большие материальные трудности. Очень большие. На все постановки нам выделяли какую-то там совсем уж мизерную сумму. Создавать новые спектакли на это было невозможно. Тем не менее, мы что-то выпускали, какие-то спектакли делали из «подбора», то есть из матчасти постановок, что уже были. При этом артисты работали, не получая по несколько месяцев зарплаты.
— Какая там коммерция... Я совсем не бизнесмен по натуре. И я не кокетничаю, когда говорю, что никогда не хотел быть руководителем, директором театра или там, не знаю, ещё чего-то. Никогда. Всегда хотел заниматься только своим делом, всегда хотел ставить спектакли. Более того, у меня никогда не было даже ни малейшего разочарования в своей профессии. Скорее наоборот. И я счастлив, что у меня есть моя работа, и что её много.
— А в плане интереса к ТЮЗу со стороны зрителя, как тогда было?
— Когда только пришёл в театр, увидел однажды, как зрители заходят по два человека, а отдают один билет. Спрашиваю главного администратора: почему же так? А она мне: «Я на один билет пропускаю двоих, чтобы были зрители». И это на новогодний-то спектакль! Я был в шоке. Во-первых, это с финансовой точки зрения ненормально, да и вообще как-то... Это такое вот отношение было. Причём не только со стороны зрителей. Как-то один уважаемый человек на каком-то собрании размеренно так перечислял, что там-то и там будет академический театр драмы, театр «Эрмитаж», театр кукол, а потом как бы между прочим и впроброс снисходительно так добавил: «Ну и ТЮЗ», То есть, получается, что все театры как театры, а мы «ну и ТЮЗ»...
Наглая молодёжь
— Смею предположить, что вы как-то боролись с таким отношением к ТЮЗу...
— Когда ребята первого моего актёрского курса в училище культуры, будучи ещё студентами, начали работать в театре, стало понятно, что они не просто пришли в театр — они в него ворвались. Это была такая по-хорошему наглая, талантливая молодёжь. И публика пошла. И были спектакли, которые до сих пор помнят. Наш так называемый организованный зритель, которого приводят классами из школ, вдруг увидел на сцене, ну если не ровесников, то, по крайней мере, очень близких к своему возрасту молодых людей.
То есть, скажем, Джульетту не играла актриса предпенсионного возраста. И это находило отклик. Причём до такой степени, что спрашивали лишний билетик ещё на подходе к театру, на трамвайной остановке. Да, на «Ромео и Джульетту» (12+) попасть было невозможно. Сам наблюдал, как люди не могли пройти и стояли здесь у дверей, потому что не было билетов. Правда, не было. Как-то в подобной ситуации даже довелось услышать от не попавшего на спектакль зрителя: «Вот никогда бы не подумал, что в Туле есть своя Таганка».
— Но лишний же билетик спрашивают те, кто самостоятельно приходит, а не те, кого из школ приводят?
— Совершенно верно. И я категорически опасаюсь таких массовых походов, потому что молодых людей именно «приводят». И они, как мне кажется, ощущают это как некое насилие над собой. Я всегда, с самого начала был за театр юного зрителя, в который родители со своим ребёнком приходят сами. А когда школьные классы... Это уже превращается в обязаловку. Тогда у них и отношение ко всему другое.
Доходит не до всех
— А вообще, как думаете, доходят до юных зрителей те высокие материи, в которые актёры с режиссёром так самозабвенно погружаются в процессе создания спектакля?
— Даже если до двух человек дойдёт, это уже много. Так, после одного из наших спектаклей «Молодая гвардия» (12+) смотрю, стоит в фойе восьмиклассник и плачет. Вот просто рыдает... Он увидел на сцене таких же молодых, как и он, своих ровесников, он поверил происходящему и, наверное, понял в тот момент что-то очень важное для себя...
Говорят, что театр воспитывает. Да ничего он не воспитывает, он просто даёт определённую пищу для размышлений, даёт эмоцию, запускает какой-то внутренний процесс. Если зрители пришли на спектакль, то это не значит, что посмотрев его, они все как один выйдут потом белые, пушистые и правильные. Нет. Но если кто-то задумается, что он или она в спектакле поступили именно так, потому что не могли иначе, и поймёт, почему именно не могли, это уже много.
— Что сегодня представляет собой актёрская труппа Тульского ТЮЗа?
— Считаю, что наши артисты развиваются, причём разнопланово. У нас много музыкальных спектаклей стало, они там поют вживую, играют на каких-то инструментах. Некоторые, допустим, раньше этого не умели, а теперь научились. Могу с уверенностью сказать, что у нас сегодня крепкая профессиональная труппа. Московские режиссёры, которые к нам приезжают, остаются довольны нашими артистами, говорят, что труппа работоспособная.
— Ну что, прямо-таки без недостатков артисты? Имею в виду профессиональные качества.
— Актёры знают, что если я появляюсь за кулисами во время спектакля, значит, буду делать замечания. Вот они вдруг начинают импровизировать... Но ведь не каждый это может и не каждый понимает как. Импровизировать, это не значит, что можно творить, что угодно. Импровизация — это когда актёр делает то, что хочет режиссёр, но как-то по-другому доносит мысль. В противном случае такое «творчество» может граничить уже с пошлостью. И мне порою приходится объяснять уже достаточно опытным артистам, почему это плохо. Но, к счастью, у нас сейчас такое случается чрезвычайно редко.
— Судя по всему, вам многое в этом плане удалось. А чего бы ещё хотелось добиться?
— Чтобы аббревиатура ТЮЗ перестала звучать, как ругательство. Чтобы для зрителей это был театр с большой буквы. Чтобы наши спектакли нравились не только детям, но и взрослым. Потому что, если это будет интересно родителям, то они обязательно приведут своих детей к нам ещё, ещё и ещё.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
