Тула богата на писателей с всероссийской известностью. Один из них – Михаил Салтыков-Щедрин. Пробыл он, правда, в Туле недолго, меньше года. Зато память о себе оставил долгую. Известно, что уехал знаменитый сатирик из Тулы благодаря стараниям губернатора Михаила Шидловского. О Салтыкове мы, в общем, более-менее знаем из школьной программы. Но давайте присмотримся к его оппоненту – Шидловскому, и попытаемся понять, что же не поделили два Михаила.
Благоразумие и осторожность
Что бы там ни писали в советское время, но Епифанский предводитель дворянства Д. Д. Оболенский считал Шидловского человеком «безукоризненной честности и беспощадности». Он принимал ответственность и последствия каждого принятого им решения на себя, не подводя подчинённых. Согласитесь, не самая плохая характеристика.
Губернатор преследовал чиновников за пьянство и при первой возможности за любые нарушения отдавал распоряжения о закрытии кабаков. Требовал от нижних полицейских чинов, чтобы они заставляли домовладельцев убирать улицу у своих домов, очищали мостовые от грязи.
Однажды, проезжая по Дворянской улице, Шидловский заметил, «и не в первый раз», что улица напротив дома купца Расторгуева грязна. Губернатор вызвал к дому пристава. Тот пытался объяснить, что купец игнорирует его распоряжения. Тогда «взбешённый Шидловский продолжал кричать на пристава и, в конце концов, добавил: «Забросать ему дом грязью!»»
Но если Салтыков-Щедрин перед приездом в Тулу уже имел большой опыт гражданской службы, то для Шидловского это было первое назначение. Он только недавно из-за домашних проблем был уволен от военной службы. Пробыл в отставке около года, и в неполные сорок лет назначен исправляющим должность Тульским гражданским губернатором с производством в генерал-майоры и с оставлением по Генеральному штабу. То есть это был сравнительно молодой человек с полным отсутствием опыта гражданской службы.
При назначении Шидловский получил напутствие особое внимание уделять земской реформе. По всей империи создавались особые местные органы самоуправления для развития системы образования и здравоохранения, строительства новых дорог, мостов и общественных зданий. Контроля за деятельностью земских активистов правительство требовало, поскольку были опасения, что земские институты станут местом не только решения хозяйственных вопросов, но и политических интриг.
В семидесятые – девяностые годы тульское земство проложило на территории губернии двенадцать линий новых шоссейных дорог, активно содействовало железнодорожному строительству. При Шидловском, пусть в этом и не было его прямой заслуги, до Тулы наконец дошла ветка железной дороги. Земство в 1868 году открыло Тульскую губернскую земскую больницу, уездные земские больницы, фельдшерские, амбулаторные пункты, наняло земских врачей, средний медицинский персонал. Амбулаторное лечение было бесплатным, за стационарное – взималась плата.
Вскоре после учредительного Тульского губернского собрания, которое состоялось в здании Дворянского собрания на Киевской улице, Шидловский рапортовал в МВД, что деятельность земских учреждений отличается «строгой законностью, благоразумием, осторожностью, обдуманностью», а «земская среда в политическом отношении весьма благонадежна».
Не потерплю!
После покушения в Санкт-Петербурге Каракозова на Александра II от губернаторов, в том числе от Шидловского стали требовать контроля над работой всех учреждений, и особенно полиции. Все документы в Тульском губернском правлении шли теперь только через губернатора. Так он надеялся прекратить злоупотребления, но в итоге развёл бумажное производство и переписку до бесконечности. Влезая во все дела, он лишил подчинённых самостоятельности. Губернатор стал влезать и в судопроизводство, принимая жалобы на съезды по решениям волостных судов. Расплодил такую массу дел, что нельзя было привести в исполнение ни одного решения. Ему приписывали любимое выражение – «Не потерплю!».
Весной 1868 года по Туле распространились анонимные письма из Москвы, где заявлялось: «Ну, Шидловский! Наконец приходит время рассчитаться за твои извергские, бесчеловечные деяния и злодейские поступки! Вот когда вздохнут бедняки, ограбленные тобою… Готовится тебе позорная смерть!» Поздние советские историки приписали авторство писем заговорщикам организации С. Нечаева «Народная расправа». Нечаев, скрываясь от преследования, бывал в Туле.
Скептическое отношение к служаке Шидловскому было у многих представителей интеллигенции. Отношения с ним испортил и инспектор Тульской мужской гимназии Гаярин. При знакомстве Гаярин сделал вид, что не понял приглашения нового начальника губернии о том, что он жаждет познакомиться с начальством и преподавателями губернской гимназии. Через какое-то время Гаярину понадобилось переговорить с губернатором, и он, опережая события, сам затронул щекотливый вопрос: а мы на вас в маленькой претензии. Вы обещались посетить нашу гимназию, мы ждали вас, вы до сих пор не заглянули.
– Я обещал? Когда? – изумился Шидловский.
Гаярин напомнил.
– Ах, извините, – смутился губернатор. – Так, вероятно, вышло какое-нибудь недоразумение с повесткой. Мой начальник канцелярии ещё так мало опытен, вечно путает.
И потом жаловался в узком кругу: мне много говорили про выходки Гаярина, но того, что он сейчас проделал со мною, я уж никак не ожидал. Этот нахал заставил меня извиниться перед ним за его же нахальство.
С ним нельзя служить!
Приехавший в Тулу новый начальник казённой палаты Салтыков-Щедрин по табели о рангах был ровней губернатору. Вместе с назначением он получил титул действительного статского советника и стал гражданским (статским) генералом.
Шидловскому не понравилось, когда Салтыков-Щедрин выставил из казённой палаты чиновника губернского правления, которого губернатор послал за справкой о недоимке. По правилам полагалось сделать запрос и дождаться письменного ответа, но губернатор справедливо решил, что в таком деле можно обойтись без лишних формальностей. Не тут-то было.
Салтыков-Щедрин тут же написал жалобу министру финансов о том, что чиновники губернатора отвлекают делопроизводителей от работы, и это он расценивает как «гнёт беспрерывной губернаторской ревизии».
К репутации «честного начальника» Шидловский, по-видимому, тоже ревновал, но последней каплей стало зачитывание вслух друзьям Салтыковым-Щедриным памфлета о губернаторе с фаршированной головой, которую предводитель дворянства не выдержал и съел.
После этого губернатор начал писать жалобы, что с начальником казённой палаты нельзя служить; «отдавая должное опытности и знаниям действительного статского советника Салтыкова, не могу не высказать, что единственная цель его достигнуть совершенной независимости от начальника губернии. Он ищет самостоятельности, которая для чиновника административного ведомства не мыслима. Личные его объяснения со мной отличаются такой резкостью, что я вынужден избегать их».
После многочисленных жалоб наверх, Салтыкова-Щедрина с санкции Александра II в октябре 1867 из Тулы перевели в Рязань. Правда, ссориться с писателями себе дороже. Салтыков-Щедрин вписал Шидловского в русскую историю как «помпадура» и «губернатора с фаршированной головой».
Михаил Шидловский ушёл в отставку с поста тульского губернатора в марте 1870 года, в сентябре назначен начальником Главного управления по делам печати – главой цензурного ведомства, но через год по состоянию здоровья вышел в отставку. Как писал Д. Д. Оболенский, «страшно впечатлительный и нервный, он недолго проработал на новом месте и заболел нервной болезнью, лечить которую поехал в Париж». Так же, под Парижем, скончался и похоронен на кладбище Pere-la-Chaise.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
