В Туле побывал в рамках обменных гастролей Театра драмы Кузбасса им. А. В. Луначарского. Tula.aif.ru пообщались с режиссером-постановщиком одного из спектаклей, которые видела Тула – «Позывной Кузбасс», заслуженным артистом РФ Юрием Темирбаевым.
Любовь к своей истории
Сергей Гусев, tula.aif.ru: Юрий Тимофеевич, ваши первые впечатления от Тулы?
Юрий Темирбаев: Никогда здесь не был. Город мне понравился. Сразу сходил, естественно, в Кремль, в соборы. Поразил храм с черными куполами. Заходишь, и сразу чувствуется атмосфера. А там ещё автобус с ребятишками подъехал. Они ходят, слушают. Смотрю, это им интересно. Мы в девяностые годы всю эту любовь к собственной истории сильно упустили. Но мы это сделали, нам теперь надо всё и исправлять.
– Спектакль «Позывной Кузбасс» из этой же категории – исправлять представление о своей стране?
– Его автор, Вит Дорофеев, бывший вагнеровец. Позывной Кузбасс – тот, о ком он писал и чья история в основе пьесы, погиб. Когда принесли пьесу, меня директор вызвал и говорит: давай. Вит ещё был за ленточкой, с ним созвониться не мог. Потом он сам перезвонил, мы с ним поговорили. Здесь был Алексей Поселенов, его друг. Я прочитал новый вариант, говорю – ребята, будем ещё переделывать. Потому что люди должны разговаривать простым человеческим языком. Сразу поставил задачу, что мы не будем ставить о войне. Мы сделали спектакль вот об этих ребятах с их непридуманными историями. Единственное, молодые наши артисты даже в армии не служили. Что делать? Думаю, клоунами будем бегать в форме и с автоматами. Два раза были на полигоне. Нам всё объяснили инструктора, которые имеют опыт именно боевых действий. Поштурмовали опорники, побахали взрывпакетами.
– А вы служили?
– Да, на Камчатке. Полигон Кура, второй призыв. Он был создан для стратегических ядерных вооружений. Мы испытывали новые ракеты. Условия были дикие. Полтора километра высоты, и мы на этом плато. По верёвке в туалет бегали. В середине казармы от буржуйки тепло, а в конце казармы голова к подушке примерзает. Но мы до сих пор общаемся. Наши камчадалы по всей стране раскиданы. Так что я два года с автоматом. Но то, чем учили нас и то, что происходит сейчас, совершенно вещи разные. И вот мы стали делать спектакль, когда все эти герои в блиндаже, вернулись с задания. Пишут письма, вспоминают, почему они здесь. У каждого своя какая-то история, никаких вымыслов.
– Вы кого играете?
– Я играю персонажа по имени Андрей, он рецидивист. Сына своего там увидел, но так и не поговорил с ним. Погиб. Себя подорвал, чтобы в плен не сдаться. Общался с одним из зрителей, у которого контракт закончился, он после ранения вернулся, орден Славы. Говорит: да я его знаю. Давай у нас в зоне три спектакля покажем. Меня такая за него гордость взяла. Представляешь, парень всё это видел своими глазами.
Не свято святые
– Какие были первые эмоции после премьеры?
– Конечно, я очень сильно переживал как примут те, кто сам был участником СВО. Мы первый спектакль играли на них. Были слёзы. К нам подходили, говорили спасибо, как будто сейчас опять был там. Мы этот спектакль активно сейчас работаем по выездам. У нас сделали целую программу «Герои Кузбасса». Вот не поверите, сейчас расскажу одну тайну. Я не хвастаюсь, нисколько.
Всегда теперь перед любым спектаклем звучит просьба отключить сотовые телефоны. Хрен. Всё равно на самой тихой сцене, у кого-нибудь в сумке он зазвучит. Здесь ни на одном спектакле, а мы их сыграли, наверное, за пятьдесят, не было телефонных звонков. И сидят в зале молодые пацаны.
– Так не бывает.
– Вот бывает. Я сам в шоке. Никто не встаёт, никто не уходит. Бывает выскакивают из зала из-за слёз – у кого-то там отец, у кого-то брат. Ребята потом попросили продолжения. Я говорю: вы что, сериал снимаете? И тот же автор написал «Не свято святые». Как раз был Курск. Мужики, бывшие вагнеровцы, поехали туда все. Они вывозили раненых, помогали волонтёрам. Оказывается, у нас сейчас есть батальон «Кузбасс», и они нам в театр передали свой флаг – батальон «Кузбасс». Правда, мы его сюда, на гастроли в Тулу не привезли. Сколько мы играем спектакль, был один только необычный отзыв. Женщина написала: я привела ребёнка, чтобы он стал патриотом. Но я здесь мало нашла патриотического.
– При этом «Позывной «Кузбасс»» наверняка же и рассчитан именно на молодёжную аудиторию. Только как его донести именно до тех, кто мало чем интересуется.
– Мы первое время тоже сомневались – а надо ли им это? Оказывается, надо. Оказывается, этот спектакль принимают. Мы старались избегать пафоса. Он убьёт весь замысел. Первый исполнитель одной из главных ролей, кстати, сейчас сам уехал за ленточку. Что ещё очень важно – не клоунить. Много поиграл я и офицеров, и рядовых, поэтому понимаю, о чём говорю. Помню, в спектакле «Отпуск по ранению» стоит бутылка на столе. Я играл рабочего на больничном. И, значит, пиво там мы распиваем. Сосед начинает наезжать, и я выливаю его кружку. Сидят в зале ветераны. Слышу: козёл, не дал мужику выпить. То есть они на другие детали внимание обращают. Их не обманешь.
Театр – наша потребность
– А вообще театр сейчас для чего? Кажется, кругом только развлекуха востребована.
– Приезжал как-то к нам один австриец. Он наш, просто так получилось, что уехал когда-то в Австрию и создал свой театр. Приехал к нам ставить на малой сцене камерный спектакль, на двоих. Пришёл мой товарищ журналист посмотреть. Звонит: Юр, я вообще в офиге. Сейчас в раздевалке молодняк одевается. Восхищаются: они прям вживую разговаривают, это такой кайф. Я играю бывшего боксера, у которого инсульт. Это по пьесе дом престарелых для преступников. И вот там другой герой надо мной издевается, я молчу. Вдруг голос из зала: да вмажь ты ему! Ну там даже не вмажь слово. Вот, думаю, для этого спектакль и существует – вызывать сопереживание. Когда на остановке люди подходят и говорят: спасибо за спектакль, я завтра приведу на него своего сына.
Помню, я разговаривал с представителем известной японской фирмы, и он говорит: я вас, русских, не понимаю. Как так: кино – это техника, но и в кино, и в театр одинаковая цена. Какая у вас это великая вещь – репертуарный театр. У нас в Токио, чтобы посмотреть классику, нужно ехать на один конец города. А чтобы увидеть что-то современное – на другой. У вас я подхожу к театру и смотрю афишу. Хочу посмотреть классику – ага, вот идёт «Гамлет». Хочу отдохнуть, в этом же театре есть комедия. Глаза разбегаются. Репертуарный театр – это русское изобретение, нигде больше так не делается.
– Из классики у вас, как и в Туле, тоже больше всего любят Островского?
– Его везде любят, и он всегда современен. Я с одним маэстро разговаривал, он говорит: смотри, Тимофеич. Вот так Островского ставили, вот так ставили, вот так ставили, вот так ставили, а вот так не ставили, понимаешь? То есть за форму теперь цепляют внутреннее содержание. А там всё внутреннее содержание, за форму-то раньше как раз не цеплялись. Поэтому он и интересен сегодня. Сейчас вот Вампилов везде пошёл, «Утиная охота». Для любого автора, для любой пьесы иногда просто приходит время.
– Почему именно «Утиная охота»?
– Там же тема одиночества. Они там все одинокие. «Можно, я вас буду называть Аликом?». Люди, которые теряют любовь.
— То есть, получается, «Утиная охота» — это пьеса и про компьютерное поколение?
– Ну конечно. Или у нас идёт «Земля Эльзы». Это современная драма, но в ней есть глубина, есть судьба вот этих двух пожилых людей.
– У нас в Туле этот спектакль тоже очень любили. Зрители плачут в зале?
– Плачут, чего там, плачут. И молодёжь, самое главное, тянется на этот спектакль. Это наша потребность. Театр нужен и чтобы поплакать в том числе.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
