31 мая, на 50 день после Пасхи, православный мир отмечает День Святой Троицы. Это один из главных христианских праздников, самый древний из двунадесятых, и у него есть другое название — Пятидесятница. Первое имя нам более знакомо, однако с днём особого прославления Святой Троицы связана и другая история. Изначально — исключительно с воспоминанием о сошествии Святого Духа на апостолов и рождением Церкви Христовой.
День Святой Троицы в православной традиции
После Вознесения Господа с горы Елеонской ученики вернулись в Иерусалим. Через десять дней наступил одноимённый иудейский праздник Пятидесятницы. В Древнем Израиле это был земледельческий праздник Седмиц. Он совпадал по времени с началом сбора нового урожая пшеницы, и в день Пятидесятницы в жертву Богу приносили «начатки» нового урожая — их символизировали два пшеничных хлеба, испечённых из свежей муки нового урожая.
С этим обрядом связана суть Новозаветной Пятидесятницы: древняя — есть начало вещественной жатвы, а новая — духовной, ведь Христос в Евангелии называет апостолов «делателями жатвы» (Лк.10:2), а основание Его Церкви и начало проповеди христианства становится жатвой в духовном смысле.
Апостол Лука так описывает в Деяниях события новозаветной Пятидесятницы: ученики и Богоматерь, как и повелел им Иисус Христос, «были единодушно вместе. И вдруг раздался с неба шум, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и опустились по одному на каждого из них. И наполнились все Духа Святаго, и начали говорить на других языках».
Уже на раннем этапе христианства, с VII века, к основному воспоминанию праздника добавляется, а впоследствии занимает первостепенное положение, прославление Триединого Бога. В день Пятидесятницы, как и при Крещении Господнем, людям открывается тайна Святой Троицы.
Сегодня богослужения обоих дней посвящено воспоминанию сошествия Святого Духа на апостолов. В День Пятидесятницы Господь явил Новый Завет Бога человечеству, и с этого момента Святой Дух непрестанно пребывает в Церкви Христовой как Утешитель, Дух Истины.
Дата праздника Святой Троицы меняется каждый год, но всегда приходится на воскресенье, как и День Святого Духа — на понедельник. У событий свои традиции, уходящие в прошлое и связанные с мировоззрением земледельцев.
Народные смыслы Троицкой недели
Седьмая неделя после Пасхи была одним из самых ответственных периодов земледельческого календаря. Как отмечает его составитель Анна Некрылова, эта неделя называется «семиковой» или «семицкой», «русальной», «зелёной». Большой праздник Пятидесятницы предваряли в народе важные действа.
«На Семицкой неделе отправляются разные обряды: задушные поминки, семик, кукушки, завивание венков, поются особенные семицкие и троицкие песни» — писал в труде «Сказания русского народа» тульский этнограф XIX века Иван Сахаров.
По его информации, во вторник на могилах предков справлялись задушные поминки. По мнению Ивана Сахарова, это было связано с верованиями людей о бродящих по кладбищам усопших. Будто, вспоминая свою прошлую жизнь, забытые покойники ссорятся и дерутся с русалками, а те в ответ мстят живым людям. Стараясь задобрить усопших, поселянки Тульской губернии оставляли на могилах разбитые яйца и блины.
Понимание «забытых» покойников находим у фольклориста Владимира Проппа. Разбирая традиции русских аграрных праздников, он выделяет особенности поминовения предков. Мы узнаём, что на Троицу в древности хоронили по каким-то причинам непогребённых умерших.
«Так, во времена войн, чумы, голода, мёртвые в „убогих домах“, „скудельницах“, „божьих домах“ сваливались в общую яму, выкопанную в сарае. Это делалось для предохранения от заразы и для защиты трупов от поругания, а также потому, что хоронить зимой в мёрзлой земле было трудно. В Семик их зашивали в рогожу, делали для них гробы и хоронили», — пишет Владимир Пропп.
По словам фольклориста, поминовение родных становилось ярче с наступлением весны. Это было связано с земледельческими интересами и стремлениями народа, который старался использовать время между двумя солнцеворотами, чтобы максимально пробудить силы земли — жизнь крестьянина зависела от урожая.
В подтверждение своей позиции Владимир Пропп приводит слова историка и археолога Бориса Богаевского о сходстве земледельческих обрядов античности и поздней Европы, включая Русь.
«Земледелец, как и каждый человек античности, видел, что земля «покрывала» своей поверхностью посадки, посевы, содержала их в себе и выливала наружу из своего громадного сосуда. Также земля…содержала… и могилы умерших, заботившихся о посевах и посадках», — пишет учёный.
Родных, ушедших в иной мир и выполнявших важную миссию для потомков, те пытались всячески задобрить и умилостивить: выражали свою любовь и почитание, поддерживали пищей, питьём и теплом — трапезовали с ними на могилах и оставляли там еду, тем самым как бы поддерживая их бессмертие и приобщая к кругообороту жизни-смерти-жизни. Так живёт природа, а усопшие, по верованиям наших предков, став её частью, способствовали ей.
Обрядовость в почитании покойных была очень важна весной, когда природа просыпается и набирает силу. Ко дню летнего солнцеворота небесное светило будет находиться в зените, а земля в расцвете своих сил — тогда обращения к подземным помощникам уже не нужны.
Уже упомянуто, что в ходе ритуальных действ земледельцы использовали блюда, которые в их понимании олицетворяли кругооборот жизни — зёрна и яйца. Это символы плодородия растительного и животного миров — семя в твёрдой оболочке сохраняет жизнь и даёт ей новое начало при благоприятных условиях.
В православной традиции есть день поминовения предков, предшествующий Троице. 30 мая 2026 года выпала Вселенская Троицкая родительская суббота, в этот день Церковь молится обо всех усопших православных христианах.
В четверг накануне Троицы раньше отмечали Семик — так назывался древнеславянский праздник, посвящённый проводам весны и наступлению лета.
Этнограф Иван Сахаров настаивал, что «в Туле не справляют Семика», только в некоторых уездах губернии в рощах, лесах, на берегах рек и прудов.
«Люди рубят берёзки, красят яйцы в жёлтую краску, готовят караваи, сдобники, драчены и яичницы. С рассветом дня молодёжь расставляет берёзки по домам, улицам и дворам», — сохранилось в «Сказаниях русского народа».
Этот день также могли встречать на могилах родителей, а потом отправлялись всей гурьбой на природу — пели, плясали, играли и водили хороводы до глубокой ночи.
В Тульской губернии семицкая берёза называлась кумою. Владимир Пропп объясняет культ растения на Троицу тем, что в самом начале расцвета земли — это наиболее раннее дерево, одевающееся в яркую, нарядную зелень. Наблюдая за природой, земледелец верил, что именно берёзка обладает особенной силой роста, а сосредоточена вся её мощь в верхушке и ветвях.
Берёзку выбирали девушки и заранее — молодую, сочную. «Всею гурьбою» её «заламывали» и «завивали». Помните строки русской народной песни … «некому берёзку заломати…»? Это значило — отметить особым способом деревце. Обряд сопровождали разные действа: берёзку обвешивали лентами, нитками и лоскутами, украшали цветами и печёными из теста венками — «козулями». К ветвям дерева привязывали сплетённые венки, загибали концы веток в кольца, свивали из живых прутиков берёзки один венок. В каких-то местностях пригибали вершины берёзок к земле и сплетали с травой. Где-то верхушки двух молодых берёзок связывали между собой, чтобы образовалась арка.
У завитых берёзок водили хороводы и пели семицкие песни — воспевая берёзку, праздник Троицы, пели о венках, гаданиях и замужестве, величали себя, исполняли праздничные весенние песни, игровые, хороводные любовного содержания.
Много песен было связано с обрядом кумления, вариаций которого было много. По словам Ивана Сахарова, обряд кумления совершался на Троицу, Духов День, а также во время похорон кукушки. Так, девушки подходили к венку на завитой берёзке или попарно проходили в арку под пригнутыми берёзками, повязывали свои крестики и менялись ими друг с другом, сквозь венки целовались, приговаривали и пропевали: «Здравствуй, кум и кума, берёзку завивши!» или «Покумимся, кума, покумимся, нам с тобою не браниться, вечно дружиться».
Если речь про обряд похорон кукушки или кумления над кукушкой, то в нём использовали птицу, семицкий венок или куклу из травы «кукушкины слёзы». Символ клали над венком, завитым из ветвей берёзы.
Владимир Пропп расшифровывает использование креста в обряде кумления. Исследователь считает его «позднейшим христианским привнесением».
«На древний обряд кумовства наслоилась крестовая клятва, а также обряд обмена крестами», — пишет автор «Русских аграрных праздников».
Так, через клятву, закреплённую целованием креста, женщины создавали союзы между собой. Они прилюдно объявляли себя подругами — на всю жизнь или до следующего обряда.
Этнограф А.Б. Зернова на основе наблюдений начала прошлого века называла Семик исключительно женским праздником. Её коллега Павел Шейн видел глубинную связь женщины с землей — они дают жизнь. Во время обряда кумления проявляется женская солидарность. Целуясь сквозь венки, они приобщаются к рожающей силе земли, вбирают её. Анализируя русский фольклор, П. Шейн, сделал вывод, что действо было связано с будущим материнством женщин. Поэтому только после обряда кумления, женских игр к участницам на пир с троицкими козулями и яичницей допускались парни.
Завершая рассказ о культе берёзки, скажем, что в конце праздника в ряде местностей был особый обряд — завитое дерево рубили и бросали в рожь, то есть силу природы выносили из леса и передавали земле — в поле и людям. Как полагал Владимир Пропп, действо было схоже с масленичным: в начале — обряжение берёзы, как и соломенного чучела или снопа, затем — процессия с символом праздника в центр селения и почитание до конца недели, а в завершении — уничтожение дерева, чтобы дать земле напитаться её силой.
Иван Сахаров рассказывает о судьбе сплетённых в Семик венков. По его наблюдениям, их сохраняли до Троицына дня. В некоторых местностях венки использовали для гаданий: бросали в воду и смотрели, потонет или нет, на одном ли месте остановится или поплывёт в сторону, чей вырвется вперёд, а чей отстанет.
«Нередко случается, что влюблённые, как будто нечаянно, бросают свои венки вместе. Догадливые люди о сближении таких венков на воде нередко угадывают о близкой свадьбе», — отмечает Сахаров в «Сказаниях русского народа».
Также он свидетельствует, что старики замечали: потонувшие семицкие венки предвещали смерть создателям, а бросившие венки в реку могли «спиваться с круга». Ленты, которыми перевивали семицкие венки, женщины сохраняли на всю жизнь. Когда молодки выходили замуж, то связывали ими венчальные свечи.
Иван Сахаров описывает и ещё один день, связанный традициями с праздником Святой Троицы — кличальную субботу.
«В кличальную субботу в селениях Ефремовского, Епифанского и Новосильского уездов, особенно по берегам реки Красивой Мечи, бывают проводы русалок. С вечера поселяне начинают собираться на полянах и поют песни. Когда же наступит ночь, то они бегают по полянам с помелами, машут ими по воздуху и кричат: «Догоняй, догоняй!»… После чего на рассвете, купаются в реке».
По словам тульского этнографа, были люди, которые видели тех самых русалок, убегающих из селения за лес с плачем и воплем.
Владимир Пропп раскрывает нам представления народа о русалках: это души людей, умерших неестественной или насильственной смертью, или души детей, умерших без крещения. В противовес устоявшемуся мнению, эти существа живут не в морях, а в водоёмах, которые использует земледелец — реках, озерах, прудах.
Один из первых историков Москвы Иван Снегирев описывал существ так: «…с Троицына дня или с Семика до Петрова дня странствуют по земле, витают в лесах, избирая себе приютом старые деревья, особенно дубы, качаются на сучьях…»
В народе существовало стойкое поверье, что на русальной неделе опасно купаться в реках — русалки могут защекотать неосторожного до смерти. С изгнанием русалок во время проводов эта опасность исчезала. К тому же, их не просто выманивали обрядами из водоёмов и лесов. Обитательниц водных стихий переводили в поля, чтобы они обеспечивали земле нужную влагу и давали рост хлебам.
Духов день, приходящийся на понедельник за праздником Святой Троицы, в народном календаре было очень трудно отделить от предшествующей семицкой недели. Анна Некрылова, составитель «Русского земледельческого календаря», именно с ним соотносит поверья и обряды вокруг русалок и от него ведёт отсчёт «русальной недели».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
