Областному молодёжному поисковому центру «Искатель» — 30 лет. В связи с юбилеем поговорить не ради подведения итогов, а просто по душам мы предложили председателю Центра Сергею Никонову.
Надежды было мало
Олег Бондарь, tula.aif.ru: Сергей Анатольевич, тем не менее, начнём чуть-чуть с итогов — всё-таки канун Нового года... Что было самым примечательным для Центра в году уходящем?
Сергей Никонов: Мы смогли прочитать медальон одного из найденных нами бойцов. Сегодня это такая уже достаточно редкая ситуация... С каждым годом делать это всё сложнее. А вспомнил об этом, потому что происходило это совсем недавно, и было мало надежды, что медальон вообще когда-либо будет прочитан — в слишком уж плохом состоянии он был. Но в Москве, в лаборатории, куда мы его передавали, смогли нам помочь. А вот два других медальона, переданных вместе с ним, так и остались непрочитанными. А тот принадлежал Сергею Ивановичу Толузарову — красноармейцу из Ульяновской области. Его останки мы обнаружили в августе 2025-го во время экспедиции в Тёпло-Огарёвском районе, в начале зимы передали в торжественной обстановке коллегам из Ульяновска (они приезжали к нам), и 5 декабря бойца там перезахоронили с воинскими почестями.
— Известна ли, вообще, реакция родственников? До вас она докатилась?
— Ну, конечно. Там откликнулись племянницы, племянник и правнуки. Они были очень благодарны, тем более что со времён войны (а это уже столько лет) солдат этот числился пропавшим без вести, и вдруг... Мы и вещи его личные им передали. Это очень трогательная история.
Не только землю рыть
— А мне вот не даёт покоя история с орденом Славы III степени, выкупленным немцем на рынке в Германии и возвращённым в Тулу...
— Так у нас ведь от него ещё две награды в очереди стоят. Наш соотечественник, Юрий Иванович Триллер, живущий за границей, теперь выкупил там, на блошином рынке, орден Красной Звезды и опять-таки орден Славы III степени. Установил, что награждены ими были уроженцы Москвы и Волгограда, но с просьбой разыскать их родственников обратился именно к нам — поисковикам из Тулы. Говорит, что у него с нами уже выстроена цепочка, и он нам доверяет, мол, помогите. Наши ребята включились в работу и выяснили, что обладатель ордена из Волгограда, к сожалению, умер, но мы нашли его могилу и родственников. По второму ордену поиск в Москве ещё ведётся.
— Да, у нас много и архивной работы. Вот совсем недавно всё же довели до конца тему братских могил на Всехсвятском кладбище Тулы. Мы перепроверили все списки и на основании этого на одной из них, где госпитальные захоронения, сейчас новые плиты появились. Там были ошибки: отсутствовали некоторые фамилии. Теперь дополнили. Нам удалось уточнить данные через архив Минобороны России. Сейчас на могиле указана уже 2121 фамилия.
Был реальным бойцом
— А бывают в вашей работе какие-то эмоциональные потрясения, то, что трогает до глубины по-человечески, западёт, так сказать, в душу?
— Такое часто бывает, когда работаешь в архивах с документами. Тогда и начинает открываться много чего интересного. Там такие судьбы солдат... Иногда даже ловишь себя на мысли, что после этого впору садиться и книжки писать, целые романы. И зря некоторые думают, что если архивы, то это, значит, исключительно сухая информация. Это не так. Там, к примеру, не только что-то вроде «вот десять часов до атаки и потом атака», нет. Есть и много того, что связано с глубокими душевными переживаниями, особенно в солдатских письмах. После них все те события уже по-другому воспринимаются. Более достоверно, что ли, в плане человеческом.
— Можете привести примеры того, что потрясло и удивило?
— Ну, вот хотя бы тот же Николай Ховрачёв из Тулы. Когда первые данные получили, очень удивились. Он вроде бы был фотокорреспондентом, а у него такие высокие боевые награды — не только медали, но и несколько орденов. Думали: но как такое могло быть? Потом, когда стали углублённо изучать его боевой путь, оказалось, что на фронте он был не фотокорреспондентом, а реальным бойцом. Вот вам, пожалуйста, работал в газете фотографом, а потом взял в руки оружие и пошёл воевать, и при этом совершил самые настоящие подвиги.
Часок можно и поспать
— Мне известно, что у вас не без проблем с молодыми поисковиками. Они, конечно, исправно трудятся, но...
— Да, был такой момент. Наши ребята хорошо освоили методику копания: металлоискатель, щуп, лопата. И на этом всё. А историю вообще никто не знает. Когда начинаешь разговаривать с отрядом, спрашиваешь школьников: «А вы знаете, кого поднимаете?», Они говорят: «Ну красноармейца»... А вот, какое подразделение, какой боевой путь, какие, вообще, события здесь происходили и с чем связаны — ответить никто уже не может. То есть, чем мы, по сути-то, гордимся, они объяснить затрудняются.
— Так с этим надо что-то делать...
— Вот у нас и появилось просветительское направление. Теперь в наших полевых лагерях под эгидой «Вахты памяти» ребята не просто занимаются поиском бойцов, они тут же получают ещё и теоритическую подготовку. Её обеспечивают краеведы, которых мы подтягиваем из местных музеев. У нас даже целая образовательная программа появилась. Называется «Школа поисковика». Ещё мы разработали методику поиска, включающую рекомендации по работе с теми же медальонами, с информацией и т.д. Причём эти наши методические разработки взяли за основу уже все поисковые движения России.
— Глядя на фотографии, создаётся впечатление, что для ребят ваши полевые лагеря — это целое увлекательное приключение...
— Совершенно верно. За основу мы взяли концепцию советских пионерских лагерей. Получился целый такой отдельный мир со своим укладом. Живут ребята в палатках, что им особо нравится. Конечно же, есть и распорядок дня. Подъём в восемь утра, затем обязательная физзарядка, умывание и завтрак. Потом сбор командиров, где каждый из отрядов получает конкретное задание на день, группы выдвигаются к месту работ. Потом у нас же разные возрастные категории и есть дети, которые приезжают впервые. Для них у нас отдельная программа, они остаются в самом лагере и занимаются теорией. Дня через два-три начинаем их тоже потихонечку привлекать к поисковой работе. Потом обед, после которого где-то пару часов у нас культурно-образовательная программа — встречи с разными интересными людьми, которые к нам приезжают или просто занятия.
— А тихий час?
— По-разному бывает. Если ребята устают, особенно, кто первый раз в лагере, они могут поспать часок. Никто запрещать не станет, такой уж строгости у нас нет. Мы же понимаем, что требовать от них железной дисциплины невозможно, они же получают пока только первые свои навыки к выживанию. Вечером — ужин и подвижные игры, потом посиделки у костра. Самое главное, чего нам удаётся достичь, это сочетания теории и практики, то есть ребята получают знания и сами своими ногами проходят по тем местам, где это всё происходило, своими руками всё щупают.