Уроженцу деревни Пушкарская Слобода Щёкинского района Николаю Колоскову на момент чернобыльской катастрофы было 40 лет. Повестку в военкомате получил в конце июня — через считанные дни после аварии. А так как работал трактористом, то военно-учётная специальность у него была соответствующая.
Разместили около села Ораное Иванковского района Киевской области. Как вспоминал впоследствии Николай Петрович (его слова приводит другой тульский ликвидатор, Александр Воеводский, в своей так и не опубликованной книге 2016 года), первые две недели обустраивали палаточный городок — строили столовую, клуб из досок. Кормили сначала отвратительно. Утром, в обед и на ужин давали разваренный горох. Подняли шум, дошли до начальства —кормить стали лучше.
«Потом собрали всех сержантов нашей, третьей роты, и направили на учёбу, как работать на бурильной установке СВД-500 Р. Преподаватель рассказывал, что от радиации и жары можно потерять сознание. Забегая вперед, скажу, что со мной так и случилось. Но ребята заметили и облили меня водой. Я быстро в себя пришёл», — рассказывал потом Колосков.
Работали в четыре смены по шесть часов. Кабина была обшита листовым свинцом. Лобовое стекло тоже. Только маленькую щель оставили, как в танке у механика-водителя. Очень был плохой обзор. Но деваться было некуда, пришлось привыкать. Строили «стенку в грунте» — это траншея 90 см шириной и 35-40 метров глубиной до естественного слоя глины. В эту траншею подавалась пульпа (белая глина с водой). Вода уходила в грунт, а глина оставалась, превращаясь в стену. Радиоактивные грунтовые воды не попадали в реки.
Производительность была один метр в час. Надо было пройти 7 км «стенки в грунте». Прошли только чуть больше 1 км. Поступила команда прекратить проходку. Говорили, что грунтовые воды не попадают в реку Припять.
Когда закончили работу на СВД-500 Р, Николая Петровича перевели работать на бульдозере С-130, он засыпал траншеи и срезал радиоактивный грунт на территории станции.
«Для определения уровня радиации, которую я получил, был армейский накопитель. Вот только никто его не проверял. А на вопрос, какая радиация на месте нашей работе, отвечали «Нормальная»! Я особо тогда не задавался вопросом об уровне радиации — просто работал и честно выполнял свой долг. После работы всегда ходили в баню на АБК-2 (административно-бытовой комплекс), который находился недалеко от разрушенного четвёртого блока. В начале сентября мне сказали, что на станцию я больше не поеду, т.к. набрал предельно разрешенную дозу облучения. Занимался хозяйственными работами в расположении части.
Вызывает меня командир роты и приказывает отбыть в „Сельхозтехнику“ в город Припять. По прибытию механик направил в ангар, где уже двое „партизан“ переоборудовали радиоуправляемый бульдозер под ручное управление. Спрашиваю у ребят, откуда, мол, бульдозер? А один говорит, мол, работал под стенами четвёртого блока, убирал грунт, но электроника вышла из строя из-за радиации, пришлось переоборудовать. Спрашиваю: „А уровень радиации проверяли? Он же „светится!““
А они не знали ничего! Я сразу бегу в дозиметрический центр в Чернобыле, и изложил суть дела. Пришли дозиметристы. Уровень радиации, излучаемой трактором, был от 5 до 10 рентген в час», — вспоминал Колосков спустя десятилетия.
Когда он поднял шум, вероятно, позвонили в часть, т.к. за ним приехали и забрали из «Сельхозтехники». На следующий день приехала замена, и его группу отпустили домой.
Известно, что Николай Колосков умер несколько лет назад.
Ранее tula.aif.ru приводил воспоминания других ликвидаторов чернобыльской аварии.