Уроженцу Косой Горы Сергею Герасимову через два дня после чернобыльской катастрофы исполнилось 24 года. Его воспоминания об участии в ликвидации последствий аварии в своей неопубликованной книге «Атомные солдаты» приводит другой туляк-ликвидатор Александр Воеводский.
Как потом вспоминал Герасимов, на ЧАЭС его отправили как военнослужащего запаса в начале января 1987 г. в составе 26-й Кинешемской бригады войск РХБЗ. Сначала «партизан»-резервистов довезли до Курска, переодели в военную форму, затем отправили в г. Белая Церковь Киевской области, откуда на тентованных ЗИЛах-31 — в Чернобыльскую зону, с. Ораное.
«Мороз тогда был очень сильный. По прибытии на место у нас спросили, есть ли среди нас водители. Я вышел вперёд. На следующий день подъём был в 5.00 утра, потом завтрак. Затем за нами пришли ЗИЛы. Внутри тентованного кузова они были обшиты коврами, ковры лежали и на сиденьях, и на полу. Всё это было собрано по окрестным деревням. Как они фонили, никто не знал. Чуть позже нас стали возить дизельные „Уралы“. В автопарке мне дали не первой свежести самосвал „КамАЗ“. Потом я его отогнал на могильник, потому что он был очень загрязнённый. На могильнике большая территория была заставлена различной техникой, в основном новой, которая никогда уже не сдвинется с места. Масштабы потерь впечатляли, конечно. Один парень уехал домой по семейным обстоятельствам, и мне отдали его машину. Как ни странно, но он потом вернулся назад. Работая на станции, я вывозил радиоактивный груз на могильник, по месту возил различные грузы и материалы», — вспоминал Сергей Александрович спустя 30 лет после аварии.
Из средств защиты у них были только «лепестки». Дозиметр выдавали один на группу людей, работающих в одном месте. После смены его сдавали, и всем писали одинаковую дозу. После работы на станции, при выезде из грязной зоны дозиметристы замеряли уровень загрязнённости машин. Часто не проходили дозконтроль, и водителей по нескольку раз гоняли на пункты специальной обработки мыть грузовики.
«Напор из шланга был такой, что отлетала краска от кузова, но толку от этого было мало, потому что радиация настолько въелась в металл, что всё было бесполезно. Дозиметристы, удивляясь, как мы целый день проводим сидя в такой кабине, скрепя сердце пропускали. Жили мы в больших армейских палатках, в которых стояли печки-буржуйки. Их топили дровами.
Радиацию выводили с помощью водки. Сначала нам писали нормальные дозы облучения, но постепенно ближе к весне они стали совсем мизерные. Зимой, конечно, работать было легче, потому что было меньше пыли и грязи, но когда растаял снег, вся радиоактивная пыль поднималась в воздух. Набрав 19 рентген, я стал ждать замену. Отпустили лишь 5 мая. Построили на плацу, зачитали приказ, объявили благодарность. В Киеве зашёл в магазин, купил гражданскую одежду, переоделся, оставил всё в примерочной, и уже в „гражданке“ поехал домой», — рассказывал Герасимов.
Осенью ему дали новый «КамАЗ», а через несколько недель направили на строительство нового города Славутич на границе Киевской и Черниговской областей. Строили город атомщиков восемь союзных республик, каждая из них возводила свой микрорайон. По словам ликвидатора-косогорца, архитектура у всех была разная, и дома получились непохожими друг на друга, потому что строили в национальных традициях. А потом оказалось, что город построили в загрязнённой зоне.
За мужество и героизм, проявленный непосредственно при выполнении задач и работ в условиях, сопряжённых с риском для жизни туляк Сергей Герасимов был награждён медалью «За заслуги перед Отечеством» II степени.
Ранее tula.aif.ru публиковал рассказ о событиях уроженца деревни Пушкарская Слобода Щёкинского района.