Автор и исполнительница песен в эстрадно-народном жанре Лена Василёк приезжает в Тулу ежегодно. Здесь её любят и ценят, но хотели бы знать о ней больше. Решив восполнить пробел, корреспондент tula.aif.ru постучался в гримёрку певицы сразу после концерта...
Когда песни очень добрые
Олег Бондарь, «АиФ в Туле»: Елена, мнения ваших поклонников о том, в каком же именно жанре вы работаете, всё-таки расходятся, а вот вы сами себе на этот вопрос как отвечаете?
Лена Василёк: Я работаю в жанре советской песни. Вот как хотите, так и понимайте... Раньше как-то не определяли такой жанр. Это уже сейчас пришло понимание того, что советская эстрада — это когда песни очень добрые и душевные, любимы всем народом. К примеру, когда первый раз показали фильм с песней «Огней так много золотых» (муз. К. Молчанова, стихи Н. Доризо – прим. автора), её сразу же вся страна запела. Вот это показатель. Поэтому я не заморачиваюсь тем, чтобы определять свой жанр, просто пою для людей от всего сердца и всё.
Раньше нас называли народным шансоном. Чушь это. Никакой мы не шансон. Мы просто обыкновенная, хорошая российская эстрада. Конечно, можно нас причислить к народному жанру, но лишь потому, что на сцене в моём инструментальном составе есть балалайка и баян. Но это такой концертный вариант. А так, в аранжировке у меня и гобой, и фортепиано, и гитара и всё что угодно. И не считаю, что мои песни все именно в народном жанре. Это далеко не так.
— Многие не понимают, почему вы выбрали псевдоним «Василёк», а, к примеру, не «Ромашка»... По мне, так этот вариант очень бы вам подошёл, ведь вы же блондинка...
— Это не я придумала, а композитор Александр Морозов, который когда-то хотел с нами работать. Он сказал, что моя настоящая фамилия (Верховская), безусловно, очень красивая. Но вот в сочетании с названием группы «Белый день» такое имя солистки, например, как «Лена Василёк» будет звучать гораздо лучше — гармоничней, что ли. С этим трудно было не согласиться, так и решили. И действительно, получился яркий и красивый образ. Так что Леной Василёк я стала с лёгкой руки Александра Морозова.
На цыпочках ходят
— При таком насыщенном рабочем графике (концерты, постоянные переезды из города в город) каким образом находите время и силы для написания новых стихов и песен?
— Обожаю сочинять в транспорте: в автомобиле, в самолёте... Мне нравится творить в движении. В перерывах между концертами тоже такое случается. Вот, например, сегодня после выступления в Туле у меня шикарное настроение, приеду домой и сразу спать вряд ли получится... Вот как раз на таком эмоциональном подъёме по ночам песни и начинают рождаться. Но всегда знаю, что лучше не домучивать такую историю до конца, а отложить в сторону, потому что утром и мысли уже сами собой будут укладываться, и рифмы все найдутся и всё получится.
— А домашние не мешают вам сосредотачиваться на творчестве?
— Люблю, когда вокруг меня семья чем-то занимается, то есть — каждый своим делом: кто-то что-то делает по дому, на участке или ещё где-нибудь — не важно, а я в это время творю. Такого нет, как раньше в советских фильмах: вот кто-то садится за печатную машинку, вот он работает и всё в это время вокруг него на цыпочках ходят. Хотя, правда, иногда, когда погружаюсь в творческий процесс, сын начинает расхаживать по дому и что-то напевать... Тогда говорю: «Вань, всё — я сочиняю». И он замолкает.
— Раз уж упомянули о сыне, расскажите о нём.
— Ивану 24 года. Он аспирант Российского государственного гуманитарного университета. Круг его профессиональных интересов — история международных отношений. Сейчас пишет кандидатскую диссертацию.
— И между делом ходит по дому и поёт...
— Ну нет, отношение к пению у него скорее любительское. А вообще, Ваня никогда не пел. Даже, когда был маленьким. Я его тогда спрашивала, почему он не поёт, а он мне: «Мама, я никогда не смогу петь лучше, чем ты, поэтому лучше вообще не буду». Ну не лежит у него душа к музыке, и всё тут. Он всегда занимался языками, историей. Сейчас много времени проводит в архивах. И это замечательно, когда человек чем-то по-настоящему увлечён. И я счастлива от того, что сын может заниматься тем, что ему интересно.
Батюшка снимает рясу
— Вас ведь с Тулой связывают не только концерты, но и участие в съёмках известного фильма...
— Да, это картина «Свадьба» Павла Лунгина. Я узнала, что режиссёру нужен был баянист в кадр, чтобы исполнить какие-то там частушки, и привезла на «Мосфильм» на пробы Валерия Сёмина, с которым тогда вместе в группе работали. Обо мне сначала вообще и речи не было, то есть я была там как бы в качестве водителя... А Лунгин — он такой располагающий к себе человек и мы как-то с ним разговорились. Даже не помню, к чему это было и как получилось, но я почему-то стала рассказывать ему, как меня крестили. А смысл той истории в том, что я увидела у батюшки под рясой джинсы и спросила его, мол, а как же так, батюшка, у вас джинсы, да и сами вы такой молодой... На что священник мне ответил, что он вообще саксофонист в прошлом.
Лунгин как-то очень живо отреагировал на эту историю и сразу же придумал образ батюшки с баяном, которого до этого в сценарии не было, как и роли матушки, исполнить которую Павел Семёнович предложил мне. Так и появилась в фильме эта известная сцена, в которой батюшка на свадьбе снимает рясу, берёт баян и вместе со мной голосит «Напилася я пьяна»...
— То есть вы, можно сказать, дали импульс появлению такого яркого эпизода в фильме?
— Да, это было ещё на киностудии. А снимали мы как раз в Тульской области. Замечательное было время. Мы жили в самой Туле и в течение двух недель ездили на съёмку в Липки. Мы все очень сдружились с местными жителями, которые участвовали в массовых сценах, они же пели и плясали. И это была такая большая-большая творческая семья. Помню этих бабушек и дедушек, которые приносили на съёмку огурцы какие-то, ещё там что-то — кто что мог. Мы все вместе пели частушки и даже какие-то придумывали... Туда же влились и Маша Миронова, и Марат Башаров, Андрей Панин, Александр Семчев, Маня Голуб... Это было очень круто. Помню и эту осетрину в кадре и как после нескольких съёмочных дней мы её всю съели (а то испортилась бы). Потом актриса в кадре просто голову осетрины показывала вместо всей рыбы. В съёмках участвовало и много артистов тульских театров. Я помню их всех, они у меня все-все перед глазами, и всех их люблю очень-очень.
Реву, когда пою
— Вы даёте концерты в Туле ежегодно на протяжении уже более чем десяти лет. Зритель изменился за это время?
— Изменилась, прежде всего, я сама и, соответственно, зритель тоже. Сегодня в Туле на просьбу поднять руку тех, кто на моём концерте в первый раз, откликнулось где-то две трети зала. И меня это радует, потому что говорит об интересе ко мне и моему творчеству со стороны тех, кто раньше такого не проявлял. То есть люди понимают, куда они идут, понимают, что это не та группа «Белый день», которая была раньше, что перед ними человек, который сам пишет стихи и песни, перед ними автор. И мой концерт сейчас — это скорее уже целый спектакль, где действие идёт непрерывно, и где я стараюсь подавать всё актёрски. Кому-то это близко, кому-то нет. И тот, кто хочет слушать, скажем, частушки, тот в следующий раз, наверное, уже не придёт. Останется тот, кого, действительно, трогает моя лирика, мои стихи и песни. Мне, например, сейчас очень нравится мой спектакль, и нравятся мои зрители. Я вижу перед собой людей слушающих, думающих, понимающих.
— Ситуация, в которой оказалась наша страна, меняет зрителя?
— Конечно. Появилось единение, патриотизм. Да, сейчас абсолютно по-другому стали восприниматься патриотические песни. Вижу это на примере своих песен и порою думаю: ну как же такое может быть — ведь я же написала их давным-давно, а они звучат точь-в-точь, как о сегодняшнем дне... То есть уже сама жизнь подкладывает в эти песни дополнительный смысл и они звучат по-новому, люди их стали воспринимать с ещё большей теплотой. Я и сама реву, когда их пою... И так хочется, чтобы все наши ребята вернулись домой живыми...