Новинка от Тульского историко-архитектурного музея — книжный бюллетень «Подумать только» (16+). Tula.aif.ru поговорил с автором этого издания Игорем Манцовым о литературе, кино и о региональном компоненте в творчестве.
Эстетов мало
Сергей Гусев, tula.aif.ru: Игорь, бюллетень с заметками о книгах — очень интересная задумка. Трудно даже припомнить, есть ли сейчас где-то аналоги подобного издания.
Игорь Манцов: Когда я пришёл работать в ТИАМ, мне предложили писать про книги — пару больших текстов в месяц, остальное просто в формате зарисовки. Я столкнулся с тем, что если выбрал книгу, то не могу два абзаца про неё написать. Практически про все книги, которые сам выбирал, у меня стали получаться развёрнутые тексты. Это даже не рецензии, а именно обзоры.
Потом, через какое-то время, вдруг выяснилось, что это хорошо иметь на бумаге. Потому что в Сети всё проскользнёт и канет навсегда. Когда я получил в руки первый номер и начал его читать, удивился: будто не я всё писал. Это был такой отклик на книги, именно из каких-то глубин моих. Плюс ещё добавлю, что Алексей Домбровский, замечательный дизайнер, тоже подключился очень творчески и сделал макет, которого я даже представить не мог. Но, что мне нравится, главные герои — это всё-таки книги.
— И задача была не отрекламировать, а именно проинформировать о том, что стоит прочитать. Я правильно понимаю?
— Ну, конечно. Книги в магазине музея немножко не массового характера, нон-фикшн в основном. Недавно у нас прошла творческая встреча с писателем Олегом Хафизовым. Разговор зашёл о литературной и культурной ситуации в Туле. Кто-то спросил — почему Тула не становится литературным местом, несмотря на наличие здесь литературно умелых людей и в прошлом, и сегодня. Хафизов видит причину в том, что многие уезжают в столицу и в том, что в Туле мало эстетов.
Полагаю, версия про Москву не совсем работает. Есть такой поэт Алексей Дьячков, один из ведущих поэтов России. Я лет пять его читаю — в подборках в «Новом мире», в «Урале», в «Знамени». Издавался, где угодно, только не в Туле, здесь его никто не знал. Человек живёт в Туле, работает инженером-строителем, по всей России печатается, суперизвестен. При этом в Москву никакую не уехал, хотя мог бы, судя по его возможностям. Незачем. А вот писатель Николай Москвин уехал в столицу, но этот факт на его наследие не работает. Базовая его книжка с прекрасным двусмысленным названием в оригинале — «Гибель реального» (16+) — не переиздаётся уже лет пятьдесят. Я её прочитал, когда работал в областной библиотеке. Случайно увидел этот жёлтый, разваливающийся томик уже под плоховатым позднесоветским названием «Конец старой школы». Даже не понимаю, зачем взял его в руки. Возможно, сработало то, что на библиотеке висит мемориальная доска, дескать, здесь стоял дом Николая Москвина. Не мог понять, почему никто не знает этого человека. Ко мне друзья приезжали, филологи из Москвы, из Питера, они спрашивали — кто такой Николай Москвин? Было неловко, что и я никакого представления о нём не имею.
Когда прочитал, написал об этой книге текст. Она Туле необходима. Я даже пытался представлять, где было коммерческое училище, которое там описано, где реальное, где коллективные драки происходили, а где танцевальные вечера. Тула ведь сейчас становится достаточно популярным туристским местом. У меня была идея интересного туристического маршрута. Вот, пожалуйста, Николай Москвин давно написал потрясающую книгу как для заезжих туристов, так и для нас туляков — о прежней Туле.
Взгляд частного человека
— Было бы вообще здорово выпустить книги тульских писателей, оставивших хорошее литературное наследство. Чтобы никому не обидно — из числа тех, кого уже нет в живых. Их же много: Панькин, Минутко, Пантелеймон Романов, Малашкин, Владимир Лазарев.
— У Лазарева есть десятка полтора песен на века. Богатиков гениально пел «Не остуди своё сердце, сынок», а ещё «Шум берёз», «Берёзы», «Ясные светлые глаза». Самая любимая песня Владимира Трошина «Ночной разговор». Абсолютно выдающаяся, распевная и безупречная по интонации песня «Как не любить мне эту землю»... Это произведения такого веса и уровня, что, безусловно, человек абсолютно достоин того, чтобы его не забывали и почитали в нашем городе, где он провёл долгие годы, издал много сборников. Но, я бы начал с Москвина, потому что это очень сильная и литературно, и краеведчески книга: необходимо, наконец, переиздать её с оригинальным названием «Гибель реального» и качественными комментариями.
— Вы же как-то рассуждали о региональном компоненте в одном из своих материалов.
— Да, был такой текст. Есть такое понятие, как место силы. Для меня этим местом силы оказалась Тула. Говорят, не надо жалеть о прошлом, но я очень сильно жалею, что когда-то отсюда уехал. Хотя время было такое, мутноватое. Перестройка, ускорение и тому подобное пустословие.
— Возможно, чего-то добился. Но тут свои нюансы. Расскажу историю очень в этом смысле показательную. Меня когда-то несколько лет подряд приглашали на конференцию по русскому кино в США. Я всё время отказывал, потому что уже заземлился и никуда дальше Косой Горы ехать не хотел. Есть такой культуролог и киновед Михаил Ямпольский. Мы с ним случайно пересеклись в Москве. Он рассказал, что куратор этого проекта из Америки сильно обижался на мои отказы. Ну, обижался и обижался. И тут Ямпольский добавил: вы живёте где-то в Туле, и он про вас вообще не знает. Он знает только неких московских критиков, потому что приезжает в Россию на фестивали, на конференции и встречает одних и тех же людей. Считая, что это и есть российская критика. Вас же год за годом приглашают его аспиранты, читающие по-русски. Просто они основываются на текстах, а не на иерархиях. Когда он это рассказал, я на следующий же день позвонил и сказал, что еду.
— То есть пересмотрели свои взгляды.
— С одной стороны этот момент меня сподвиг поехать, а с другой я уже больше не ездил ни в Москву, ни в Питер. Эта история очень сильно меня отрезвила, и я, кажется, понимаю, почему этих аспирантов привлекали мои тексты. Потому что там взгляд именно частного человека. Нет ни за, ни против. Только попытка посмотреть фильм с позиции человека, знающего кто он и где, в каком месте и на какой земле живёт. Я часто, ещё с начала двухтысячных, акцентировал: я из Тулы, это тульский взгляд. Что пресловутые столичные ценности не разделяю, например. Не потому, что их презираю, а потому что не вполне их понимаю. Человек должен максимально определиться в социокультурном плане.
Я за региональность
— Самый, наверное, тульский фильм — это «День ангела» (12+), снятый тогда начинающим режиссёром, а ныне знаменитым продюсером Сергеем Сельяновым. Кстати, достаточно эстетский. Пишут, что это вообще первый опыт независимого кино в СССР. Но, я так понимаю, вы относитесь к нему достаточно критично.
— Я пересмотрел этот фильм недавно, и показалось, что он всё-таки сделан уже с позиции заезжих людей. Сельянов уже доучивался тогда в Москве, а сценарист Михаил Коновальчук вообще не туляк. Они просто использовали местные возможности. За год до того, как Коновальчук написал свой рассказ, вышел на русском роман Маркеса «Сто лет одиночества» (16+), и «День ангела» очевидным образом сделан по его подобию. Такая вполне универсальная, даже интернациональная мифопоэтика.
Рассказ Коновальчука основан на истории некоего семейства. Только у Маркеса это семейство Буэндиа, а здесь нашенские имена. Даже латиноамериканская тема контрабандным образом присутствует. Кстати, Сельянов в каком-то своём перестроечном интервью говорил, что, если бы в Туле поменялась ситуация социально-экономическая, можно было бы снимать фильмы и здесь.
— Как считаете, кино должно сниматься чаще в Москве?
— Кино требует большой аудитории, поэтому чем универсальнее на экране реальность, тем лучше для понимания и проката. Такой подход, видимо, неизбежен. С другой стороны, мы внутренне коллекционируем какие-то фильмы, где есть Тула. «Парад планет» (12+), например. Приятно видеть Советскую, Энгельса, когда в финале фильма по ним следуют герои один за другим. Хотя, конечно, они даны не в качестве туляков, но мы-то своё место силы узнаём и радуемся! Вот эти региональные, в хорошем смысле, фон и посыл, наверное, возможны, ценны. Я за то, чтобы человек, если он ощущает с каким-то местом свою внутреннюю связь, не стеснялся её проявлять.